– Динка – прирожденный победитель! – на первом же занятии сказал о ней Алексей Иванович. – Она далеко пойдет! Посмотрите, какой у нее точный удар!
У нее действительно был очень точный удар. И самый точный, самый болезненный удар она нанесла Кириллу.
Увидев ее, он буквально задохнулся, потерял дар речи. Он понял, что эта девушка – его судьба, его жизнь.
Он стал даже хуже выступать – мысли его были далеки от спорта, он думал только о ней, о Дине.
– Кирилл, о чем ты думаешь?! – кричал на него тренер. – Ты пропускаешь удар за ударом! Где ты витаешь?
Кирилл начал ухаживать за Диной. Ей эти ухаживания нравились, но она играла с Кириллом, как кошка с мышью, то приближала его, то удаляла от себя.
А Дмитрий, заметив, что происходит с другом, тоже начал осаду девушки. Должно быть, в нем жила какая-то ревность, ему хотелось того же, чего хотел Кирилл.
И тут подтвердилась правота Пушкина: чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей…
Дина явно предпочитала Дмитрия. Может быть, слишком сильные, неуправляемые чувства Ремизова пугали и настораживали ее, а возможно, она хотела просто позлить Кирилла, подразнить его, заигрывая с его лучшим другом…
Поздней осенью Алексей Иванович праздновал свой день рождения. Он пригласил своих любимых учеников на дачу. Кирилл, Дмитрий, Дина, разумеется, тоже приехали. Дина весь вечер танцевала только с Дмитрием, смеялась его шуткам, глядела в его глаза. Дима много пил, слишком громко говорил, слишком громко смеялся, на глазах у всех лапал Дину, и ей это, кажется, нравилось. Кирилл попытался поговорить с ней, но сделал только хуже: Дина откровенно смеялась над ним, посоветовала выйти на улицу освежиться.
Гости разъехались рано. К одиннадцати часам кроме хозяина дома остались лишь Дина, Дмитрий и Кирилл.
– Мы останемся ночевать, – прямо сказала Дина Кириллу. – А ты ехал бы домой, скоро уйдет последняя электричка!
Оставаться после таких слов было унизительно, и Кирилл ушел, напоследок хлопнув дверью.
Однако, немного отойдя от дачи, он снова вернулся, но не вошел в дом, а ходил вокруг него, мучаясь ревностью, злясь на самого себя.
Скоро окна в доме погасли, но Кирилл все ходил и ходил вокруг, растравливая себя, представляя, что там сейчас происходит.
Только под утро он ушел на станцию и уехал на первой электричке.
Кирилл жил тогда у своей пожилой тетушки. Тетушка замужем никогда не была, своих детей не имела и обожала племянника со всей силой невостребованного материнского инстинкта. Она не ложилась, пока Кирилл не вернулся, воображая себе всякие ужасы. Увидев его – измученного, мрачного, она не стала ничего спрашивать, лишь молча налила ему горячего чая и отправила в постель.
Кирилл проснулся поздно, с больной головой и в отвратительном настроении. К счастью, день был выходной. Он принял душ, выпил чашку крепкого кофе и решил, что нужно жить дальше, смирившись с потерей любимой девушки и предательством лучшего друга.
Ближе к вечеру ему позвонила знакомая по секции, спросила, не видел ли он Дину.
– Мы с ней собирались в театр, у меня билеты пропадают, а ее нигде нет.
– Почему ты это у меня спрашиваешь? – грубо произнес Кирилл. – Я-то тут при чем?
– Ну… я думала…
– Думала? А ты это умеешь? – и он бросил трубку.
Весь этот день прошел в невыносимых душевных и физических мучениях. Тетушка ни о чем не спрашивала, только поглядывала на него грустно. Она знала про его несчастную любовь и очень ему сочувствовала. Ночью Кирилл почти не спал, а на утро у них в квартире появился незваный гость.
Это был сотрудник милиции, мужчина средних лет, весь какой-то потертый и поношенный.
Он сообщил, что Дина Русакова исчезла, и спросил, не знает ли Кирилл что-нибудь о ее местонахождении.
Кирилл ответил, что последний раз видел ее позавчера вечером на даче у тренера. Там было множество народа, все видели Дину.
– Это совпадает с показаниями других свидетелей! – сообщил милиционер, сверившись со своими записями. – Все говорят, что вы оставались на даче одним из последних. Когда вы оттуда уехали?
– Около одиннадцати, на последней электричке, – не задумываясь, ответил Кирилл.
Он совершенно не хотел рассказывать этому постороннему человеку, что всю ночь шатался вокруг дачи, умирая от ревности.
– На последней электричке, – записал милиционер в своем блокноте. – Точное время я проверю по расписанию… может быть, у вас билет сохранился?
– Без билета я ехал, – ответил Кирилл. – Касса уже была закрыта, а контролеры в такое время не ходят.
– Без билета, – записал милиционер.
Затем он поднял глаза на тетушку Кирилла, которая сидела в этой же комнате, и спросил:
– Когда ваш племянник вернулся домой?
– Около двенадцати, – не моргнув глазом, ответила преданная тетушка. Она считала, что ее племянник не мог сделать ничего плохого, и если он сказал, что уехал на последней электричке, – значит, у него имелись для этого серьезные причины.
– Вы уверены? – уточнил милиционер.
– Уверена! – твердо заявила тетушка.
– Хорошо, – милиционер закрыл свой блокнот и встал. – Возможно, я вас еще приглашу, чтобы уточнить кое-какие детали. Так что вы пока никуда не уезжайте.
– А я и не собираюсь! – заверил его Кирилл.
Когда дверь за милиционером закрылась, тетушка взглянула на племянника с затаенной грустью и тяжело вздохнула.
– В чем дело? – Кирилл вопросительно взглянул на нее. Он знал, что такие тетушкины вздохи означают серьезное волнение.
– Кирюша, скажи мне честно – ты не сделал ничего плохого?
– Не сомневайся! – и Кирилл, которому хотелось хоть перед кем-нибудь излить душу, рассказал своей родственнице, как любимая девушка разбила ему сердце, как он целую ночь кружил возле дачи, изнывая от ревности и вынашивая планы мести…
– Не мог же я это рассказать милиционеру! – закончил он свою исповедь.
– Не мог, – согласилась тетушка. – Но теперь, Кирюша, мы с тобой должны твердо держаться первых показаний, иначе у тебя могут быть большие неприятности.
Тетушка в таких вещах разбиралась – она двадцать лет проработала секретарем в суде.
– Ты думаешь, что Дина… что с ней что-то случилось? – испугался Кирилл.
– Все может быть, – тетушка не отвела взгляда, – ты должен быть готов к худшему. И имей в виду: я не позволю этой девчонке испортить твою жизнь.
– Ты никогда ее не любила, – вспыхнул Кирилл.
– Боюсь, что это уже неважно, – вздохнула тетушка.
А события тем временем развивались стремительно.
Дина так и не появилась. Ни дома, ни в институте, где она училась, ни на тренировках. Милиция занялась ее делом более основательно. Через общих знакомых Кирилл узнал, что, когда милиционер допросил Дмитрия, тот заявил, что после ухода Кирилла они с Диной поссорились, Дмитрий, который и так был пьян, еще выпил и заснул, а когда утром проснулся – Дины уже не было. Он бросился за ней на станцию, но и там ее не застал, и тогда уехал в город.
Тренер Алексей Иванович подтвердил, что Кирилл ушел из дома вечером, перед последней электричкой.
– Дима с девушкой остались, и я, чтобы не мешать ребятам, ушел спать, – продолжил тренер. – А когда наутро проснулся – никого из них уже не было.
Все это показалось милиционеру весьма подозрительным, и он пригласил Дмитрия в отделение милиции для более подробного разговора, чтобы прояснить некоторые несоответствия, но тот в милицию не явился и вообще исчез.Тут сомнения на его счет превратились в серьезные подозрения, и Дмитрия Ракитина объявили в розыск по обвинению в убийстве Дины Русаковой.
– Розыск ничего не дал, – закончил Кирилл свой рассказ. – И с тех пор я ни о нем, ни о Дине ничего не слышал. Что касается Дины – какое-то шестое чувство подсказывает мне, что ее давно уже нет на свете. А вот Дмитрий… – лицо Кирилла помрачнело, руки сжались.
– Еще вопрос, – Сима протянула ему вторую фотографию – ту, где никто не позировал, – я так понимаю, это ваш тренер?
– Ну да, он, Алексей Иванович… – Кирилл поднес снимок к глазам, – надо же, как он на нее смотрит… Значит, он тоже… а мы и не замечали тогда.