— Ясно.
Лифт остановился, двери открылись. Вопреки моим ожиданиям, впереди был длинный округлый коридор с линией ламп под потолком и кольцевыми балками поперёк. Мы снова побежали, громыхая плохо приваренными решётками пола. Да, по всей станции имелась искусственная гравитация — с ней проще работать, чем без неё. Вот порядок не везде навели, это да.
— Я думал, сначала в штаб, — крикнул я в спину императора.
— Нет, на крейсер. Верфи безоружны, помнишь?
Я подумал о том, что достаточно мощный атомный снаряд испарит всю нашу конструкцию, не поморщившись. Даже если бы земляне потратили время и ресурсы на её бронирование. Ничего, переживём эту атаку — построим другие станции, боевые, нашпигуем их здоровенными пушками и хорошими генераторами, чтобы держали удар. Только материалов потребуется очень много.
Крейсер начал отстыковку почти сразу, как мы прошли через шлюз. Снова короткий спринт, лифт, ещё спринт, и вот она, ходовая рубка.
— Старший офицер на мостике! — выкрикнул вахтенный.
Капитан отдал… воинское приветствие, остальные не обратили никакого внимания, будучи заняты своими делами.
— Командование Эскадрой принял, — заявил Сэмюэл, — Комэск-четыре — Анри Сейвиль. Выход в район сосредоточения подтверждаю.
— Вам пакет, — раздался рядом женский голос.
Девчонка во флотской униформе, со значком лейтенанта, была очень молода. И чрезвычайно симпатична. Если бы не Эллия, я б женился… И когда только успела стать лейтенантом? Немного смутившись и смутив её, я отвёл взгляд от огромных карих глаз.
— Пакет принял.
Она кивнула и вернулась на своё место рядом с капитаном крейсера. Наверное, из штабистов. Впрочем, меня это не касается. Вскрыл пакет, внутри оказалось предписание на листке бумаги и кристалл памяти для бортового компьютера. Ясно, здесь мне места нет. Где там мой новый истребитель?
Её звали Кристиной, редкое для Империального Союза имя. За время военных действий в Солнечной системе её узнали все, кто имел к ним отношение.
Флот противника был очень силён и велик — три линкора, девятнадцать крейсеров, больше сотни мелких кораблей, вроде наших корветов и канонерок, и тучи штурмовиков, которые невозможно сосчитать. Мы не вступили с ним в эпичную схватку, но все четырнадцать земных суток маневрировали и сражались, не давая врагу ни минуты передышки.
Засада у Марса удалась — синарианцы потеряли два крейсера и вынуждены были изобразить космический док для серьёзно повреждённого линкора, потерявшего ход. Оставив охрану, они большей частью флотилии рванули к Земле, а мы, пользуясь подвижностью и скоростью, налетали с разных сторон, давая один, реже — два залпа и тут же ретируясь.
Синарианцы перепробовали всё. Пытались совершить прыжок к планете — мы сожгли двигатели второго линкора. Оставляли засады многочисленных штурмовиков — получали рейд корветов, специально созданных для уничтожения мелких юрких машин. Пёрли напролом, паля во все стороны и надеясь на броню — мы разбивали надежды вдребезги вместе с бронёй.
Я потерял всю свою эскадрилью, кроме одного бота. Большая часть погибла, нарвавшись на засаду, другие — в ходе обычных перестрелок, по одному. Последний болванчик, которого я прозвал Карлсоном за постоянно вращающийся похожий на пропеллер радар, был весьма везуч, и потому товарищи по авиакрылу всегда встречали нас с улыбками и подшучиваниями по коммуникатору.
Кристина же показала себя богиней аналитики, и на неё молился весь флот. Собрав информацию по крупицам, она могла сделать что угодно, чтобы нам было хорошо, а противнику — плохо. Рассчитать углы и скорости атаки, время до микропрыжка, чтобы уйти от возмездия, место, где оставить засаду или где её мог оставить враг.
И в конце четырнадцатых суток синарианцы не выдержали. Они попытались вызвать нас на переговоры, только все возможности для этого остались далеко позади, и никаких планов сохранять противнику корабли или жизнь мы не имели. Они пытались организованно отступать, мы просто продолжали бой, и отступление постепенно превратилось в бегство.
Ни о какой синхронности и подробных расчётах не было и речи, вражеские корабли уходили в прыжок когда могли и как могли, наплевав на ещё сражающихся товарищей. Последний, потрёпанный, но функционирующий линкор, судя по всему, вообще рванул вслепую, последствия чего были непредсказуемы.