— А это значит, что бабу будут искать, и мечты наших «друзей» укрощать аборигенов атомными ружьями и штурмовиком преждевременны, — подвёл итог лейтенант.
— Что делать будем?
— Дождёмся темноты, потом вызовем Корника поговорить. Всё равно надо обменяться информацией от разведки. Наблюдение вести постоянно.
Когда уже стало темнеть, часовой поднял всех на ноги — со стороны лагеря пиратов приближалась нетвёрдо стоящая на ногах вооружённая парочка. Роб-Рой с изумлением узнал пьяного в хлам предводителя пиратов и так же нетрезвого, но ещё адекватного Пакса. Ружья у обоих висели на ремнях за плечом.
— Дозорного на скале меняли? — шёпотом спросил у матроса-наблюдателя эт Дрейвер.
— Меняли час назад, — ответил тот, — на ногах еле стоит.
— Эй, слышь! — донеслось с улицы, после чего раздалось шипение, пират пытался изобразить свист, — монсоэра! В-выходи!
— Сабли на пол, руки з-за голову, гы-гы-гы! Не! Это я ш-шучу.
Роб-Рой вышел и увидел шутников, от которых разило спиртным и чем-то ещё.
— О! Привет! — Корник дурашливо помахал ладонью, — чё вы тут сидите, как неродные? У нас там весело! Бухло, закусь!
— Жена… чья-то, гы-гы-гы, — поддакнул Пакс.
— Корник, твои люди — идиоты, — твёрдо проговорил Роб-Рой, — здесь не какие-то полудикие варвары живут. У них дома, дороги, машины. Девку будут искать! Во что она одета?
— Ни во что, гы-гы-гы! Так веселее и… ин-те-реснее, во!
— Пакс, во что она была одета? Шкуры? Грубое полотно?
— Не… — тот слегка задумался, — юбка ниже колен, цветастая такая. Майка с рукавами. Tod! Я не знаю, как вся эта хрень называется!
— Рисунки на юбке вышиты или…
— Да не знаю я! Чё ты доколупался?
— А, я понял! — Корник вытащил пистолет и принялся им размахивать перед носом офицеров, — он хочет нам ис… портить праздник! Но мы сильнее! И делаем что хотим! Ты понял?
Нацелив ствол прямо графу в лоб, лишь чуть дрожащей рукой, он ощерился. Но сумма алкоголя в крови была такова, что на резкое движение эт Дрейвера реакции не было вообще никакой. Удар — и пистолет летит в одну сторону, пьяный пират в другую, а Пакс, забормотав: «Э, э, вы чё?», подавшись назад и снимая ружьё с плеча, проморгал и своего противника. Матрос с «Эмри» (Роб-Рой так и не запомнил его имени) обрушил на голову Пакса приклад ружья, причём не армейским ударом, а словно дубиной, со всего размаху. Столкновения ружьё не пережило, переломившись пополам, а ближайший сподвижник предводителя пиратов без звука рухнул ничком на землю.
Пока все стояли столбом, Роб-Рой быстро оценил изменившуюся обстановку. Пиратов стало минус два, то есть, ровно столько же, сколько и его людей. Корник, скорчившись, блюет, а Пакс лежит неподвижно.
— Что встали? Проверить, связать! Быстро!
Пока матросы вязали предводителя, Хэнсон осмотрел Пакса и покачал головой. Мёртв. Мирно конфликт уже не решить. Да и надо ли?
— Собрали ружья! Надо снять дозорного, пока он по нам не влупил! Кто возьмётся?
— Я, монсоэро, — подскочил Гэлер.
— И я.
Парень, проломивший череп второму пирату, уже снимал с него ружьё и обшаривал карманы на предмет боеприпаса.
— Надо попасть, с первого залпа, — заговорил бывший граф, — подойдите ближе, пока ещё никто не понял, что к чему. Остальные — за мной. Обойдём корабль с другой стороны. После выстрелов по дозорному делаем бросок в лагерь. Хэнсон, а вы дайте нам немного времени.
Тот в ответ кивнул. Трое синарианцев быстрым шагом направились в обход руин крейсера, а пара стрелков готовилась открыть огонь по дозорному на господствующей высоте. Атомные ружья в колониальных войсках не были чем-то диковинным. Это надёжное оружие отлично себя зарекомендовало в качестве носимой артиллерии, увеличивая огневую мощь любого подразделения. Да, оно весило двенадцать килограммов без боезапаса и имело сильную отдачу из-за калибра сорок три миллиметра, зато его полукилограммовый заряд по поражающему действию на голову превосходил любые земные аналоги гранатомётов, благодаря секретной археотехнической начинке.
Гэлер Хэнсон понимал, что, если пиратский дозорный переживёт выстрелы их пары, результат схватки станет совершенно непредсказуем. Они с матросом-мстителем заняли неплохую позицию, но человек в подступающей темноте уже превратился в размытый силуэт.