— Не означает ли это, что вы просто хотите оставить за собой неограниченные полномочия?
— Что за… — начал было глава Сената.
— Вопрос принят, — мягко остановил графа Роб-Рой, — я ожидал такого вопроса, и отвечу на него. Я был официально объявлен наследником, разве это ничего не значит для вас? А ведь это суверенная воля Аурея Восемнадцатого! Если бы он не начинал Реконструкцию, возник ли бы у вас такой вопрос вообще? Да, трагическое стечение обстоятельств сыграло мне на руку, но это далеко не первый и не последний случай в истории. Что же до полномочий, я не вечен, и точно так же назначу себе преемника, пока не появится сын. И этим преемником вполне может стать один из вас, даже, продолжая традицию, дети императорского рода, например, Реста Аурея, поскольку в свете новой-старой политики приверженность к монархии более не является оппозиционной.
Все замолчали, переваривая услышанное. Наконец, раздался более осторожный вопрос:
— Ваш предшественник потратил массу времени, сил и средств на эту программу. Почему вы так безжалостно сворачиваете её?
— Принято, объясняю. Программа была изначально ошибочной. Она нацелена практически на простое копирование государственного устройства так называемых стран Запада поверхности, в частности, «оплота демократии», США. Давайте взвесим, оценим и отринем эту идею вместе. Первое — так ли хорошо их государственное устройство? Нет. Почему? Происходит постоянная борьба двух партий на выборах, а реально — повлияет ли на общую политику государства победа одной из них? Нет, потому что всё равно решения они будут принимать сообща в своём донельзя раздутом Сенате. Сотня сенаторов, по два от каждого штата, против наших пятнадцати. Извиняюсь, шестнадцати, время от времени.
Уточнение вызвало улыбки даже против воли.
— Если считать так, то нам сенаторов нужно будет восемь человек, — буркнул кто-то возле микрофона.
— А вы уверены, что восемь человек справятся с работой пятнадцати без потери качества? Насколько мне известно, каждый наш сенатор загружен под завязку и обычно имеет троих-четверых помощников на направлениях своей деятельности.
Здесь чиновники согласились, особенно высшие.
— Второе, и главное, хорошо ли живёт население в «оплоте демократии», ведь именно благосостояние населения — главная головная боль правительства? При всех достоинствах, вроде высокого по их меркам уровня жизни, не многовато ли насилия в этом обществе? Ещё одно «достижение» — феминизм, стремление уравнять женщину с мужчиной, что просто невозможно, потому что так решила природа, создав человека. Разве можно сравнить с нами, рабочими лошадками, столь изящные и прекрасные создания, удел которых — культура и красота цивилизации? Кроме того, я слышал, что на самом деле о борьбе за равные права у феминисток речь уже не идёт. Идёт борьба за преимущества, привилегии по отношению к мужчинам. А ведь в эту «игру» можно играть вдвоём! И даже больше. Придумать какое-нибудь новое меньшинство, включить себя в него, найти богатого спонсора и заставить кланяться всех не из этого меньшинства.
Народ сосредоточенно внимал, пока не со всеми доводами соглашаясь.
— А бряцание оружием, стремление доказать своё превосходство над всем остальным миром, причем больше половины этого мира кричит «Yankee, go home!» Вы готовы ко всему этому? Все достоинства, которые есть у них, есть и у нас. Например, жизненный уровень нашего населения неизмеримо более высок, благодаря мудрому правлению монархов на протяжении сотен лет. Вы хотите, чтобы ваш ребенок, да и вы сами, рисковали жизнью каждый раз, когда выходите на улицу? Вы хотите, чтобы при выходе на Поверхность мы получили такую же реакцию и фобию всего мира?
— Третье — нам ли копировать общество Внешнего мира, пусть даже самое передовое по их меркам? Мы ушли по пути прогресса вперёд на невообразимое расстояние, для чего нам возвращаться? И ещё. Кто решил, что западный образец общества совершеннее восточного? По каким критериям шла оценка? Меня вот, например, заинтересовала одна деталь. Знаете, когда восточный блок государств стал проигрывать западному? Причём, — он криво усмехнулся, — по западным оценкам. Когда США разрешили себе внешний долг. С тех пор он только растёт. Их экономика с каждым годом становится всё более виртуальной. У традиционного уклада экономики перед виртуальной шансов нет, пока нет войны. Потому что традиционалисты должны строить больше заводов и разводить больше скота, в тот момент, когда виртуалисты просто нарисуют себе на счёте лишний ноль. Я, конечно, утрирую, но с моей точки зрения процесс выглядит именно так.