Алефэр прильнул к окулярам системы. Развернул её в направлении обозначенного вчера при организации пункта ориентира, поискал в толпе переданные приметы, нашёл, вгляделся.
— Это он…
Трое оперативников дружно выдохнули. Знать жуткую тайну с чужих слов — одно, а убедиться своими глазами… Совсем другое.
— Пост два занят?
— Да.
— Полноценное наблюдение за объектом. Мне нужны все данные и контакты, кто, что и зачем. Работаем по коду три, максимальная осторожность! Ведём объект так, как никогда ещё не вели! Что делать, сами знаете.
— Да, монсоэро. Будет исполнено.
Объектом назвали закрытую частную школу, в которой содержался наследник. Как выявило дальнейшее наблюдение, у Рэма был свой режим, отличающийся от других учеников, и пятеро охранников, один из которых играл роль отца, поскольку держался отстранённо от остальных, одевался в штатское и «гулял с сыном» чаще других.
Мальчик никогда не капризничал и не скандалил. Видимо, его напугали убийством отца и опасностью для собственной жизни. Большую часть дня он проводил на территории школы, включавшую помимо учебных и жилых зданий закрытый парк и бассейн, а вечером выходил в город в сопровождении «отца» или одного из охранников. Более подробно режим установить не удалось, потому что на четвёртый день наблюдений в «посудную лавку» заявились «слоны».
— Войсковой транспорт на улице. Две машины. Направляются к объекту! — доложил дежурный.
Алефэр поднял бровь:
— Кто это может быть? Армия отпадает, о визите полиции предупредил бы Соувиль.
— Эмблему императорской дружины вижу.
Это был сюрприз… Но не сказать, что сильно неприятный. Наследник в школе отсутствовал — вместе с «папой» находился в торговом центре, о чём докладывали с третьего поста.
Из здания школы поочерёдно вывели всех оставшихся четверых, затолкали их в тентованный грузовик и, прождав полчаса и поняв, что больше никого не будет, увезли.
— Оставили засаду, — доложил наблюдатель второго поста, непосредственно перед школой, — вижу как минимум троих посторонних в штатском.
— Ничего не предпринимать, продолжаем наблюдение, — отдал приказ Алефэр.
«Папа», видимо, не имея постоянной связи со своими людьми, следовал обычной схеме: по прошествии некоторого времени оставил ребёнка у игровых автоматов, а сам направился проверять безопасность убежища. Проверил неудачно, оставшаяся засада его тут же схватила, но по горячим следам в торговый центр никто не пошёл. Или «папа» был стойким, или допрашивали его не очень активно, в общем, спустя пятнадцать минут Рэм вышел из зала игровых автоматов и направился не к школе, а в доселе неизвестном направлении.
Оперативники проследили за ним до нового объекта, конспиративной квартиры, заодно страхуя от дружинников. Слежка или признаки какой-то другой работы спецслужб отсутствовали.
Однажды вечером в детский приют, находившийся на южной окраине Берегового, постучали. Приют был маленький, устроенный по образцу многодетной семьи, в нём работали всего два человека, муж и жена, воспитатель и директор. Директор спала в соседней комнате, а в общей спальне, где мирно посапывали девять детей разного возраста, бодрствовал только воспитатель.
Он положил книгу в плотном переплёте на свой стул, и, стараясь как можно меньше шуметь, подошёл к двери и приоткрыл её, насколько позволяла цепочка. За дверью стоял человек в синем армейском плаще с капюшоном поверх обычной гражданской одежды. На его поясе в темноте угадывались поблёскивающие металлом ножны.
— Откройте, пожалуйста, — тихо сказал он.
— Что вам здесь понадобилось? — спросил воспитатель, — Вы хоть знаете, сколько времени?
— Вы наверняка слышали о сносе старого здания дома ребёнка в Восточном округе, — воспитатель кивнул, — мы пристраиваем сирот, где можем. Возьмётесь принять, хотя бы временно, одного ребёнка?
— Он что, с вами? Что же вы сразу не сказали? Заходите, заходите!
Незнакомец ввёл в комнату маленького мальчика в тёмно-зелёной курточке и серых штанишках.
— Мальчик, четырнадцать македонианских лет, зовут Рэм, фамилия Арг. Попал в дом ребёнка две недели назад. Воспитывался отцом-одиночкой, он считается пропавшим без вести.
— Сейчас я его оформлю, — воспитатель торопливо записывал что-то в книге, — бедняга, я думаю, мы сможем принять его на постоянной основе.
— Очень хорошо, — улыбнулся мужчина, — вы долго ещё?