— Ну и когда приедет наш набитый золотом ишак? — поинтересовалась она.
— Не терпится? — хмыкнул туранец, и, не будь ее руки связаны, Соня удавила бы его.— Не знаю,— сказал он уже серьезно.— К закату приедем в замок, утром пошлю гонца, а там…
Он пожал плечами, всем своим видом показывая, что дела хозяина его не заботят. Соня кивнула и успокоилась. Что ж, хорошо хоть, что время у нее еще есть. Несколько дней, пожалуй, даже седмицу, ей ничего не грозит, и она успеет придумать, что делать.
Она совсем было воспряла духом, но тут же вспомнила о Пайре… Этот-то как тут оказался? Уж он-то никак не должен был знать о том, куда они направляются, когда и зачем! Или он как-то связан с Ханторэком?.. Она задумалась. Пожалуй, нет. Скорее уж, с Юргом или Ярой… С кем-то из этих предателей… Ну, она еще во всем разберется. Вернуться бы только в Логово!
Служитель Митры оказался редкостным негодяем. А ведь он понравился ей тогда, при первой встрече в Шадизаре. «Одно слово — митрианец»,— подумала она и тут же осеклась. Но ведь от смерти ее спас Мурзио — бродячий жрец учения Митры. М-да… Где Пайр обретается? Кажется, в Ианте? Если ей доведется побывать в этом городе, уж она постарается отыскать жреца. Эту встречу он никогда не забудет.
— Ну вот и приехали!
Голос туранца вывел девушку из задумчивости. Соня и не заметила, как они въехали на мощенный растрескавшимися каменными плитами двор и остановились перед большим каменным домом с одинокой башней, возвышавшейся в правом углу. Черепичная крыша носила следы поспешного и не слишком аккуратного ремонта. Почему туранец назвал дом замком, Соня так и не поняла.
Другое дело — услышать такое от Хвама. По сравнению с их гнилыми лачугами этот дом и впрямь дворец. Правда, ограды вокруг дома не было. Видно, давно развалилась, так что двор, строго говоря, превратился в площадку. Как ни странно, но посредине площадки бил чудом сохранившийся фонтан, изливавший пахнувшую тухлым болотом воду в заросший тиной бассейн. Весь отряд спешился. Слез с коня и туранец.
— Спустите ее на землю! — скомандовал он и, взяв пару коней под уздцы, направился в сторону от дома.
К Соне подбежали двое и попытались помочь ей.
— Вы! Петухи с навозной кучи! Осторожнее! — закричала она.
Остановившись, туранец обернулся и окинул девушку внимательным взглядом.
— К дому ее,— приказал он, когда ноги Сони коснулись земли.— Отведите пленницу наверх и развяжите,— добавил он и пошел дальше.
Перед Соней отворили дверь, и она ступила в просторный зал. У дальней его стены расположился камин. Посреди зала девушка увидела стол, на котором стояли пара подсвечников, серебряный кувшин с вином и пара кубков. Серая облезлая кошка терлась тощим боком о кувшин, словно вино предназначалось именно ей. От голых стен пахло сыростью, по углам с потолка свисали клочья паутины. Соня обозлилась. И ей придется жить в этом свинарнике, как бы там его ни называл туранец!
— Руки развяжите! — капризно потребовала она, прикидывая в уме, сколько разбойникам понадобится времени, чтобы расседлать всех коней.
Она обвела троих сопровождавших ее коротышек требовательным взглядом и, видя, что те колеблются, добавила:
— Вы что, не слышали, что приказал господин? Развязать и проводить наверх,— повторила она слова туранца.
Один из троих вытянул из ножен кинжал и разрезал веревки, стягивавшие запястья девушки. В тот же миг тяжелый бронзовый подсвечник оказался в руках пленницы, а еще через миг его основание угодило прямехонько в висок доброхоту. Громко охнув, коротышка повалился на пол. Один из его приятелей растерялся, зато второй, взревев, бросился на девушку.
— Тварь рыжая! — заорал он, выхватывая кинжал.
Соня, однако, действовала значительно быстрее. Она знала одно: ей нужно прорваться к коням, а эти трое стоят у нее на пути. Разбойник успел сделать всего шаг, а воительница уже обежала вокруг стола и с разворота метнула каминные щипцы, изогнутые острия которых попали точно в глаза нападавшего. Он нелепо взмахнул руками и повалился навзничь. Видя, что третий противник не опасен. Соня бросилась к выходу. Она уже потянулась к ручке, когда дверь распахнулась… На пороге стоял туранец.
— Привет! — улыбнулась шадизарка, и ее маленький кулачок врезался в нос туранца, смяв его в лепешку.
Туранец охнул и присел, а толпившиеся за его спиной вояки ринулись внутрь. Беглянка отпрянула и заметалась по залу. Рыча, как разъяренная рысь, она пнула одного, залепила в глаз другому, не забывая при этом оглядываться, чтобы отыскать путь к спасению. На окнах решетки, вторая дверь, видимо, ведет наверх… К Нергалу! Она бросилась к выходу, и в этот миг сеть накрыла ее. Соня ударила еще одного из подскочивших коротышек, но уже вяло. Кто-то бросился на пол и схватил девушку за ноги. Она поняла, что попалась, и перестала сопротивляться. Двое дюжих громил схватили ее за руки. Туранец подошел и остановился в двух шагах.
— Признаюсь, ты удивила меня,— неожиданно спокойно прогнусавил он, зажимая рукой окровавленное лицо.— Только отвернулся — и два трупа.
— Заткнись! — огрызнулась она.— Я вас всех перебью, уроды.
— Нельзя грозить всем подряд,— возразил туранец.— Угроза просто теряет смысл.
— А тебе, ублюдок туранский, я в следующий раз башку оторву! — пообещала девушка.— Я вообще теперь не буду оставлять обидчиков в живых.
— Ты не перепутала, кто хозяин положения? — удивился туранец.
— Еще грозит, дрянь…— проворчал Хвам, ощупывая подбитый глаз.— Пустить ее по кругу, и все дела!
— Нет! — возразил туранец.
— А я не понимаю,— воскликнул Хвам, обращаясь за поддержкой к своим дружкам,— отчего этот ублюдок туранский командует нами?! — повторил он, видно, понравившиеся ему слова пленницы.
— Именно потому, что не ты здесь главный! — ответил туранец, видя, что соплеменники Хвама хоть и ропщут, но открыто своего вожака пока не поддерживают.
Соня стояла неподвижно, стараясь скрыть страх под маской высокомерия, и только презрительно улыбалась.
— Ты даже не помог нам ловить ее, хитрован! — поддержал брата Хобо.
— Гоняться за взбесившейся бабой? — пренебрежительно хмыкнул туранец.— Второй раз получить по морде, лишиться глаз и, быть может, жизни, как ваши незадачливые приятели? — Он кивнул на покойников, лежавших у камина и возле стола.— Благодарю покорно! За это хозяин платит вам! Мое дело командовать!
— Командовать?! — не на шутку разъярился Хвам.— Ты посмотри, как она Дуга по башке подсвечником огрела! Парень охнуть не успел! По кругу ее! — повторил он, и остальные зароптали уже громче.
— Я вам что приказал?! — угрожающе прорычал туранец.— Проводить пленницу наверх и развязать. А вы что сделали? Развязали и чуть не упустили! Да за это вас освежевать мало! — Он выхватил меч.— Убирайтесь отсюда все! Быстро! А то снесу пару голов — быть может, остальные лучше соображать будут!
— Ну смотри, девка,— хмуро пригрозил Хвам, уходя.
— Пошел вон, недомерок проклятый! — огрызнулась она.
Разбойники медленно, один за другим покидали зал. Каждый, прежде чем выйти, оглядывался, но, пожалуй, только в глазах Хвама и Хобо девушка видела едва сдерживаемую ненависть.
— Вот зараза,— прошипел Хобо.
— Наверх ее! — велел туранец, не желавший больше рисковать. Зажимая платком кровоточащий нос, он направился следом.
Соне завязали глаза и повели по винтовой лестнице. Она не считала ступеней, но обрадовалась, когда наконец лестница закончилась. Повязку с глаз сняли, и девушка увидела массивную дубовую дверь с небольшим зарешеченным окошком. Соню впихнули внутрь. Дверь за спиной мгновенно захлопнулась, и ключ провернулся, закрывая замок.
— Ждите меня внизу,— распорядился туранец, и Соня услышала постепенно удалявшиеся шаги.— Я остался только затем,— сказал он пленнице,— чтобы посоветовать тебе не горячиться. Еще одна такая выходка, и я не сумею удержать их…— Он потрогал разбитое лицо.— Да, быть может, и не захочу!
— Все будет нормально! Не вешай нос! — подмигнула она, со злорадством глядя, как он в досаде-закусил губу.