Сосредоточившись, Брик поджал губы.
— Он говорит, ты упоминал какие–то развалины.
— Ты имеешь в виду Маль–Торрад?
— Да. Он говорит, что когда был там в последний раз… — Брик в замешательстве сморщил лоб и повторил несколько жестов. Хрипун кивнул, и на его лице отразилось глубокое отчаяние.
— Что там с Маль–Торрадом? — спросил Кейн.
— Он говорит, что Маль–Торрад, который он помнит, не был в руинах.
Скачка оказалась суровой. Болото виднелось неподалеку, но к тому времени, как они до него добрались, кобыла Кейна покрылась пеной и вся дрожала. Скачка безумным галопом с прижавшимся к нему большим зеленым дикарем вовсе не соответствовала представлениям Кейна о приятном времяпровождении, особенно — с учетом их недавнего поспешного бегства из Поросячьих врат, воспоминание о котором было все еще свежо в его памяти. Что еще хуже, несмотря на головокружительный темп, который задал Джерек, бандиты быстро нагоняли их.
— Что за дерьмовая дыра, — проворчал Джерек, когда лошадь Кейна поравнялась с его жеребцом. Оба животных тяжело дышали.
— Думаете, они последуют за нами в болото? — спросил Брик. Выглядел он перепуганным, хотя было неясно, то ли это из–за бандитов, то ли из–за угрозы общения с живыми мертвецами, скрывающимися в болоте, то ли просто потому, что он ехал на одной лошади с Джереком.
Кейн пожал плечами:
— Есть только один способ выяснить это.
По мере того как они продвигались по заболоченной территории, почва становилась все более топкой. Жидкая грязь быстро исчезала под стоячей водой, которая смердела хуже, чем улицы Сонливии в жаркий день. Растительность становилась все гуще, чудовищные ивы в свете умирающего солнца отбрасывали зловещие тени. Мангровые деревья прятали свои паукообразные корни в поднимающейся воде, образуя коварную сеть, угрожавшую стать капканом для их несчастных лошадей. Когда вода поднялась по колено и дорогу стали преграждать заросли тростника, они наконец спешились, чтобы расчистить путь. Вокруг роились жужжащие насекомые. Трески и шелест, доносящиеся с болота, заставляли их нервно оглядываться по сторонам. Всех, кроме Джерека, которого, казалось, заботило только состояние сапог, приобретенных в Пепельном дожде.
— Двадцать серебряных скипетров — в сточную канаву, — с горечью провозгласил Волк. — Кожа теперь испортится. А ведь это — лучшая пара сапог из всех, что у меня были.
— Я куплю тебе новую пару, — устало сказал Кейн. В этот миг нечто укусило его в ухо, оно стало зудеть и саднить. Вода рядом с ним покрылась рябью, оттуда неожиданно появилась на мгновение голова рептилии и тут же исчезла. — Здесь водятся змеи. Надеюсь, они не ядовиты.
— В Солнечных землях есть гигантские змеи, которые способны проглотить человека целиком, — заметил Брик, и, честно говоря, Кейн счел это не слишком обнадеживающим сообщением. — Мне рассказывал о них мой дядя.
— Твой дядя несет всякую чушь, — проворчал Джерек.
Лицо Брика вспыхнуло, но он ничего не сказал.
Что–то пробормотав, Джерек злобно замахнулся топором на обступившие его заросли тростника. Спружинив, несколько стеблей шлепнули его по лысой голове. Лицо горца исказила ярость, и он принялся втаптывать тростник в болото, подняв адский шум.
— Что это с ним? — прошептал Брик, пока Джерек плескался в болоте, изрыгая проклятья, которые заставили бы покраснеть даже старого морского волка.
Кейн нахмурился.
— Иногда Волк позволяет гневу взять над собой верх. Ты к этому привыкнешь.
— Хреново болото! — Джерек выдрал из воды пук стеблей тростника голыми руками и отшвырнул в сторону. Даже его жеребец попятился перед лицом этой ярости.
— Я знаю, что это ты меня пощадил, — тихо сказал Брик, пока они наблюдали за тем, как Волк вымещал на болоте свою неудовлетворенность. — Он бы меня убил.
— Если бы Джерек на самом деле захотел тебя убить, ты был бы мертв. Ни я, и никто другой ничего не смогли бы с этим поделать.
Неожиданно Хрипун застонал и указал толстым зеленым пальцем на несколько деревьев впереди. Из–за них показалась большая группа одетых в лохмотья грязных типов. Их лица скрывали тени, которые отбрасывали деревья, но шаткая походка не оставляла никаких сомнений.
— Вот дерьмо, — пробормотал Кейн. — Бродяги. Их тут дюжины.
— Бродяги? — повторил Брик со страхом.
— Ходячие мертвецы, парень.
Отпустив поводья, Кейн извлек из–за спины свой двуручный меч. Хрипун поднял дубину. Его кошачьи глаза, казалось, полыхали оранжевым пламенем из–под кустистых бровей.
— Достало уже это дерьмо, — проскрежетал Джерек, хотя, если уж на то пошло, такой разворот событий ему даже понравился. Взять верх над тростником у него не получилось, и он, казалось, рвался расквитаться с более податливым противником.
Заметив, как дрожит лук в руке мальчишки, Кейн, чтобы подбодрить его, положил руку на плечо Брика.
— Бродяг не остановить стрелами, если только не пробить мозг. Думаю, при таком плохом освещении это сложная задача даже для тебя.
— Что мне делать? — спросил Брик слегка дрогнувшим голосом.
— Оставайся за мной и позаботься о том, чтобы кони не удрали. Ты готов, Хрипун?
Немой гигант обнажил в ответ клыки. Это произвело бы сильное впечатление, не булькни зловеще в этот миг вода прямо перед ним, так что он отпрыгнул назад, чуть не выронив дубину.
Из болота появилась еще горстка трупаков. С обрюзгших рож цвета застарелой блевотины с ненавистью пялились выеденные червями глаза, с разлагающихся трупов, кишащих паразитами, стекала мерзкая жидкость. Несмотря на то что бродяги окружили их со всех сторон, они, как ни странно, вроде бы не решались атаковать. Никогда не упускающий возможности проявить инициативу, дабы овладеть ситуацией и получить над ней контроль, Кейн пнул ногой труп женщины средних лет, оказавшийся прямо перед ним. Ее левая грудь наполовину сгнила, придавая ей какой–то особенно уродский вид. Трупачиха с плеском рухнула в болото, прихватив с собой соседнего мертвяка.
Хрипун взмахнул могучей дубиной, и ее мощный удар, дробя кости, взметнул сразу два трупа над болотом. Джерек превратился в стальной ураган, и его топоры стали двумя вихрями, отсекающими конечности от тел.
— Следи за зубами! — предупредил Кейн, когда бродяга набросился на Хрипуна, оказавшись слишком близко к нему, и гигант не мог поднять для удара свое огромное оружие. Когда труп потянулся к нему, зеленошкурый развернулся и, вонзив в мертвое тело клыки, оторвал бродяге полголовы. Это деяние заслужило одобрительный кивок Джерека, но самого Хрипуна чуть не стошнило, и его зверское лицо исказило крайнее отвращение.
Кейн снес у бродяги голову. Развернувшись, он рассек другого надвое по линии талии, и потоки черной крови залили его кожаную одежду сверху донизу. Он огляделся по сторонам в поисках очередного неживого существа, но все они оказались растерзаны, разрезаны и расплющены, обрюзгшие туловища и болтающиеся конечности превратили болото вокруг них в дьявольское месиво. Приближавшаяся орда замедлила наступление.
— Что–то не так, — сказал Брик. — Они не нападают. Может, нам стоит держаться поодаль…
Сверкнув в воздухе, топор Джерека раскроил голову еще одного мертвеца — предводителя, стоявшего перед своей группой. Горец и Хрипун вместе рванулись вперед и набросились на ходячие трупы.
За спиной Кейна раздался всплеск. Повернувшись, он уставился в покрытое плесенью лицо мальчишки примерно того же возраста, что и Брик. На этом только что появившемся бродяге был черный мундир в хорошем состоянии. К удивлению Кейна, труп открыл рот и заговорил:
— Прекратите это.
Кейн смотрел на существо. Глубокий, неестественно звучащий голос, который только что раздался из этой впадины с поломанными зубами, не принадлежал мертвому ребенку. Казалось, эти слова донеслись издалека, словно пройдя по длинному тоннелю, прежде чем излиться из разложившейся глотки бродяги.
— Ты можешь говорить? — неуверенно спросил Кейн.
— Этот труп всего лишь транслирует мои слова. Я — Назала, хозяин этого болота.