Некромант выдохнул последний раз и обмяк. За спиной Кейна раздался страшный шум — слуги Назалы распались на кусочки шквалом рухнувших на пол костей. По полу покатился череп и стукнул Кейна по ноге. Он отшвырнул его пинком в сторону, а к нему уже подошел Джерек. На руках Волка были перчатки, но жар раскаленной стали проник сквозь кожу, пока он разогревал свои кинжалы. Его ладони покраснели и покрылись волдырями, наверняка останутся шрамы. На Кейна снова нахлынуло чувство вины.
Брик неуверенно поднялся на ноги и подошел, покачиваясь. Опустив взгляд на труп Назалы, он побледнел еще сильнее.
— А как же Мхайра? — спросил он дрожащим голосом.
— А что? — спросил Кейн.
— Ты мог отправиться домой к ней. Вместо этого ты… ты спас меня.
Кейн положил руку на плечо Брика.
— Никакого выбора не было. Ты бы понял это, если бы познакомился с Мхайрой. Если бы я этого не сделал, она бы меня никогда не простила.
Брик кивнул.
— Спасибо. Я… — тут он замолк, не закончив фразы. Затем повернулся, согнулся вдвое и изверг содержимое желудка.
Джерек устало вздохнул.
— Да ну на фиг, — проворчал он. — Возьму–ка несколько бутылок и отнесу в конюшни. По крайней мере, тот зеленый чувак может удержать в себе выпитое.
Они нашли Хрипуна уснувшим в сене, его мускулистые руки крепко сжимали таинственный мешок. Джерек решил разбудить его, вылив полбутылки вина на его физиономию. В результате зеленошкурый чуть не поранил лошадь, когда подпрыгнул от неожиданности и принялся махать руками. Узнав, что они принесли ему вина, немой гигант проявил куда большую признательность. Он даже показал Джереку, как сделать целебную мазь из болотной грязи и корней растений, которую Волк приложил к ожогам на руках.
Через несколько часов спутники, покинув болото, направились на север к Лиловым холмам.
ПРИСПОСАБЛИВАЯСЬ
На женщину, вернее — на то, что от нее осталось, — страшно было смотреть. Обе ее ноги попали в огонь, который уничтожил плоть и обнажил почерневшие кости и сухожилия.
Эремул–Полумаг на мгновение посочувствовал этому трупу, но тут же решил, что лучше уж проявлять сострадание к живым.
«Вскоре этот морг будет просто лопаться от чахлых останков умерших от голода. Это при условии, что город не спалят дотла раньше».
Последняя жертва фанатиков Мелиссан была служащей, одной из подчиненных Лорганны. Она шла от здания Совета в сторону центра города, к себе домой. Когда женщина переходила улицу, зажигательная бомба взорвалась прямо перед ней. Это был четвертый подобный случай за последние две недели. Еще один склад сожгли возле Крюка, сапожник и его семья сгорели заживо в западной части города, в своем доме. Рухнула таверна, превращенная в бушующий ад, хотя большинство посетителей остались невредимыми. И самым тревожным для Эремула был взрыв зажигательной бомбы, после которого от корабля в гавани остался лишь выжженный остов. В этих случаях, казалось, не было никакой системы, никакого признака отчетливой стратегии, чтобы поддержать его теорию, что мятежников каким–то образом направляли Исчезнувшие.
Полумаг повернулся ко второму телу, которое по его просьбе также вытащили из одного из деревянных ящиков, что заполняли ниши, вырубленные в стенах зала. В каждом из ящиков находился труп, который потом отвезут либо на частное кладбище, если усопший был человеком с достатком, либо, в противном случае, — в большую общую могилу рядом с Крючковатой улицей.
Изувеченное тело, лежащее на холодной плите, не будет удостоено погребения. Уборщики отправят этот труп в топку под моргом, где сожгут дотла. Преступников лишали привилегии занимать дорогостоящее место в земле.
— Они были с ним безжалостны, — заметил работник морга Марстон, стоящий за спиной Полумага. — Мне редко доводилось видеть столь сильно изуродованный труп. Хотя была еще одна юная леди, которую Уборщики привезли на прошлой неделе, так она, казалось, разлагается изнутри, если можешь такому поверить. Ну и вонища тут стояла, могу тебе сказать!
Эремул с отсутствующим видом кивнул, не обращая внимания на то, что говорилось. Он не сводил взгляда с лежавшего перед ним трупа. Полумаг знал кое–что о пытках: воспоминания о проведенном в подземельях Обелиска времени до сих пор частенько не давали ему спать по ночам. Даже его поразило, какому жуткому насилию подвергли этого человека. Его лишили пальцев на ногах и руках, выбили глаз, ужасные шрамы покрывали тело в тех местах, где плоть прижигали раскаленным железом.
Увидев рваную рану между ногами трупа, Полумаг вздрогнул. Окровавленный клочок плоти — вот и все, что осталось от мужского достоинства несчастного. Совет применил все доступные средства, чтобы извлечь из мятежников информацию, но до сих пор никто из фанатиков не выдал сведений, которые могли бы привести к пленению Мелиссан.
Он повернулся к Марстону.
— Не будешь ли так добр — не перевернешь его, чтобы я смог осмотреть его спину?
Тот провел рукой по пучкам седеющих волос, хаотично торчащих на лысеющей голове.
— Ты же знаешь, что тебе не следует здесь находиться. У тебя нет такого права.
— Это — последний раз. Даю слово. — Ясное дело, известие о его исключении из Совета уже разошлось повсюду. Тимерус на самом деле имел против него зуб, мерзкий ишарский ублюдок.
Марстон надул щеки.
— Только потому, что это ты, Полумаг. Ты понимаешь, я не должен совать свой нос, куда не следует. Особенно после, хм, неудачи с моим помощником.
Эремул приподнял бровь.
— Неудачи?
— Лучше не спрашивай.
Марстон подошел к плите и обхватил руками в перчатках мертвое тело. Он был крупным мужчиной, сильным, несмотря на преклонный возраст. «Ворочать трупы — тяжелая работа», — подумал Эремул. Будучи молодым, он не испытывал удовольствия от физического труда и избегал его при любой возможности. Сожалеть об этом ему пришлось после того, как у него отняли ноги. Но за последние недели он заметил, что его руки становятся толще и сильнее от того, что он толкает свое кресло по всему городу, и этот прогресс в физическом развитии он находил удивительно приятным.
Спина фанатика была иссечена бичом. Его мучитель, очевидно, применил плеть, прежде чем перейти к более утонченным методам. Эремул тщательно осматривал холодную плоть в поисках татуировки, той особенной надписи, которая обнаруживалась на телах всех других фанатиков, трупы которых он обследовал.
Вот она: крошечные черные завитушки чуть ниже поясницы. Эремул провел но надписи пальцем. В ней было что–то… странное.
— Гм. — Марстон шумно откашлялся. — Я упоминал о неприятности с моим помощником? Ты понимаешь, не мне тут судить, но я чувствую, что должен сообщить тебе об определенной моральной ответственности…
— Замолчи.
Полумаг сотворил небольшую струйку магии и подвел ее к кончику указательного пальца. Очень медленно он направил ее вниз на татуировку…
Которая начала двигаться, изгибаясь под кожей, странная черная надпись извивалась, стараясь уклониться от устремленного на нее пальца. Полумаг приподнял бровь. Может ли быть, чтобы эта татуировка оказалась живой?
Эремул вызвал чуть больше магии и направлял ее на изгибающуюся надпись, пока вся кожа не покрылась рябью. Словно сама эта надпись была насекомым, которое отчаянно стремилось вырваться из трупа и удрать…
Он успел заметить, как убежало что–то крошечное и черное, похожее на паука. Оно скрылось в тенях в дальнем конце зала и пропало.
— Вот дерьмо, — изрек он.
Лорганна,
я сделал тревожное открытие, находясь в морге сегодня днем. Татуировки на фанатиках Мелиссан кажутся разумными существами — разновидностью паразита, который живет под кожей хозяина и находится в покое, пока не подвергнется воздействию магии. К несчастью, в процессе получения сей информации этот конкретный образец сбежал. Было бы полезно, если бы ты смогла обеспечить мне доступ к одному из мятежников, заключенных: в подземелья Обелиска, чтобы я мог продолжить исследование. Как прежде, как всегда в наших отношениях, весьма уместна безусловная осмотрительность.