Флик с надеждой смотрел вверх, на ночное небо, как будто спрашивал у него ответ на мучившие его вопросы. Но ночное небо было по-прежнему мрачным, неприступным и не сулило надежды. Ночь почти кончилась, стало светать. Флик поднялся с земли и плотнее закутался в плащ. Его лихорадило. Быть может, судьба уже решила за него и привела его сюда лишь для того, чтобы он умер здесь, среди врагов… Но как же Ши, Алланон и все остальные? Ведь они зависели теперь от него. И Фликом овладела твердая решимость: нет, он не уйдет отсюда, пока не узнает, что происходит в этой палатке.
Рассвет наступил быстро, угрюмый северный рассвет с туманом и тишиной. Погода в Стрелехайме не обещала улучшения. Огромные темные тучи по-прежнему покрывали небо. У основания западного склона Драконьих Зубов часовые северных армий сняли ночное наблюдение, чтобы вернуться в просыпающийся лагерь. Алланон тихо сидел в укрытии из валунов; длинный черный плащ, в который была укутана его высокая фигура, плохо защищал от утреннего холода и моросящего дождя, который начинал переходить в сильный дождь. Алланон провел здесь всю ночь; его глаза наблюдали, выискивали хоть какие-то признаки появления Флика, но по мере того, как небо светлело на востоке, надежды на возвращение Флика медленно угасали. На сердце Алланона была тревога, хотя разумом великий Друид понимал, что в стане врага наступило утро и, вероятно, юноша, которому ничего не удалось узнать в эту ночь, решил остаться и довести дело до конца. Алланон не допускал и мысли о том, что Флика могли убить.
Алланон издалека видел, что лагерь свертывают: палатки разбирались и складывались, а огромная армия троллей строилась в колонны, которые заполняли широкую долину. Наконец, военная машина лорда Уорлока начала свое продвижение на юг по направлению к городу Керн. Огромный Друид выбрался из скального укрытия и выпрямился во весь свой громадный рост, надеясь, что, если Флик находится где-то поблизости, он наверняка увидит его. Однако все было тихо: ни звука, ни движения, лишь ветер уныло завывал вокруг молчаливой вытянувшейся фигуры Друида. В его глазах сквозила острая горечь. Великий Друид был подавлен: его план не удался. Наконец, Алланон повернул на юг и стал выбирать дорогу, параллельную той, по которой прошла армия. Огромными шагами он двинулся вперед. Шел сильный дождь.
Те временем Меньон Леа достиг той части реки Мермидон, где располагался островной город Керн. До зари оставались считанные минуты. Меньон вспомнил, что Алланон предупреждал его, насколько трудно будет ему проникнуть через линию врага незамеченным. Сторожевые посты растянулись по всей линии лагеря. Вражеские патрули также бродили вдоль южных отрогов Драконьих Зубов. Балинору, Генделю и братьям-эльфам удалось сломить сопротивление одного из патрулей в ущелье Кеннон. Но сейчас Меньон был один, друзья все разошлись, и успех его действий во многом зависел от него самого. Меньон был вынужден идти по ровным открытым лугам, которые простирались на юг. Ночь была облачной и темной, и невозможно было разглядеть что-нибудь на расстоянии нескольких ярдов. Принца Леа спасал его опыт охотника и следопыта — равных ему не было на всех Южных землях. Юноша мог быстро и бесшумно идти в этой темноте, не опасаясь, что его обнаружат. Лишь самый чувствительный и острый слух мог обнаружить его продвижение.
Меньон шел вперед, до сих пор испытывая досаду от того, что Алланон вынудил его прекратить поиски Ши. И теперь юноша должен был предупредить Балинора и народ Каллахорна о надвигающемся вторжении войск лорда Уорлока. Меньон был также расстроен тем, что оставил Флика одного с таинственным и непредсказуемым Друидом. Он никогда полностью не верил в сверхъестественность великана, хотя и был поражен его могучими способностями. И Меньон, и его друзья сделали все, что требовал от них Друид, они каждый раз безоговорочно верили ему. Практически всегда Алланон оказывался прав, но, тем не менее, и у него случилось немало просчетов — они потеряли Ши и до сих пор не завладели Мечом Шаннара. Теперь, ко всему прочему, оказалось, что Северная Армия лорда Уорлока ведет успешное наступление на Южные земли. Масштабы вражеской военной силы неприятно поразили Меньона Леа. Он не понимал, как легендарный Пограничный Легион может надеяться выстоять против такой могучей силы. Здравый смысл подсказывал ему, что единственной надеждой задержать наступление врага является немедленное объединение с армиями Эльфов и Карликов. Меньон был уверен в том, что Меч Шаннара окончательно потерян для них.
Больно ударившись коленом об острый край выступающего булыжника, Меньон поморщился и с удивлением посмотрел на почву. Следы… Сразу прекратив все дальнейшие рассуждения и отбросив сомнения, Меньон, как юркая ящерица, бесшумно скатился с невысокого склона Драконьих Зубов и стал стремительно пробираться дальше через острые, как нож, камни и скальные выступы, покрывавшие склоны. Меч Леа и длинный кинжал были крепко привязаны ремнем к спине. Вокруг было тихо, не было никаких признаков недавнего пребывания здесь людей. Меньон шел вперед, иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Он знал, что линии часовых должны быть расположены поблизости отсюда, но пока ничего не было видно. Меньон отвязал кинжал и крепко зажал его в руке. Прошло некоторое время, и юноша стал думать, что каким-то чудом прошел линию врага незамеченным, как вдруг застыл, услышав легкий шум. Прямо перед ним пролетел небольшой камешек. Меньон с удовлетворением подумал, что часовой выдал себя как нельзя вовремя. Теперь он не позволит застать себя врасплох.
Меньон опустился на землю и бесшумно и ловко, как дикая кошка, пополз вперед. Вскоре его острые глаза сумели различить ясное очертание мужской фигуры, по всей вероятности, гнома. Меньон немного подождал, когда часовой повернулся к нему спиной, затем подполз совсем близко к нему и, поднявшись во весь рост, сильной рукой сжал горло ничего не подозревавшего часового, не давая ему издать ни единого звука. Рукояткой кинжала он резко ударил по обнаженной голове как раз за ухом, и в тот же момент тело гнома бессильно упало на землю. Оглядываясь по сторонам, Меньон продолжал ползти вперед. Он знал, что ему еще предстоит встреча с другими часовыми.
Однако, как это ни странно, часовых больше не было, и вскоре принц Леа остановился на вершине небольшого холма, который постепенно снижался, образуя северный берег быстрой реки Мермидон. Наступал рассвет. Юноша был крайне удивлен тому, что он ни разу больше не столкнулся с часовыми. Теперь ему надо было как можно быстрее достать плот или лодку и переправиться на другой берег — только так можно было попасть в город Керн.
Подтянув оружие выше на спину и ежась от утреннего холода, юноша пошел вдоль реки. Однако не прошел он и тысячи ярдов, как сквозь затихающие порывы ветра неожиданно услышал незнакомые голоса. Юноша тотчас же упал на землю и стал прислушиваться. Ветер мешал ему, наполняя шумом его напряженные уши. Через некоторое время порывы ветра вновь стихли, и Меньон опять услышал тихое бормотание. В этот раз юноша понял, откуда идет этот приглушенный звук человеческих голосов. Это были голоса, доносившиеся с берега реки. Вначале Меньон решил затаиться, но потом тихо и осторожно пополз вдоль берега. Голоса становились все громче и отчетливей, однако что-либо разобрать в этом общем гомоне было невозможно.
Меньон прополз еще немного и вдруг издали увидел лодку, вытащенную на берег и привязанную к низкому кусту. У него в голове было мелькнула мысль о том, что лодка — это то, что ему сейчас больше всего нужно, но он отказался от этой мысли почти сразу, так как увидел четырех вооруженных троллей, направляющихся к привязанной лодке. Они разговаривали с кем-то пятым, чье менее массивное телосложение и средний рост выдавали в нем южанина. Какое-то время Меньон напряженно старался разглядеть их лица, но рассвет еще только занимался, а лица троллей были наполовину скрыты капюшонами. Меньон только успел хорошо разглядеть человека, с которым разговаривали тролли. Маленькая темная бородка на худом мелком незнакомце запоминалась сразу. Кроме того, у него была характерная привычка поглаживать бородку нервными пальцами, когда он разговаривал. Вскоре Меньон Леа увидел еще кое-что. Около лодки лежал большой узел, накрытый тяжелым плащом и крепко завязанный. Юноша стал подозрительно рассматривать узел, но не смог прийти к какому-либо определенному мнению. Что это могло быть? Узел вдруг ни с того, ни с сего зашевелился, и Меньону стало ясно, что в нем находится что-то живое. Он стал отчаянно соображать, как приблизиться к этой группе людей и узнать, что же в этом узле, но… тут же понял, что уже поздно, он опоздал. Четверо троллей и незнакомец расходились. Один из троллей двинулся к таинственному узлу и одним махом забросил его на свое широкое плечо. Незнакомец подошел к лодке, отвязал веревку, забрался в нее и опустил весла в темную воду. Они обменялись словами прощания, и до Меньона донеслись отрывки короткого разговора, в котором что-то говорилось о силе войска и управлении ситуацией. Лодка бесшумно заскользила по воде, и последними словами незнакомца было предупреждение-приказ дождаться его дальнейших распоряжений, которые касались принца.