Жажды убивать у Бурундука не было. Но око за око. Жилище за жилище. Припасы за припасы. Той же мерой. Неотвратимо.
Внимательно изучив местность, Бурундук определил направление, куда можно было уйти из этого ущелья, когда-то бывшего ему домом.
Спустившись по дереву вниз, Бурундук начал своё большое путешествие.
//Двое суток спустя. Деревня Собачья//
Деревня представляла из себя необычное для лесного жителя зрелище: жилища, чуждые для Бурундука, чадящий дымный смрад из прозоров в бревнах – волоковых окон, от бездымоходных печей, которые согревают людей холодными ночами и длинными зимами. Двенадцать домов, три из которых необитаемы – вот и вся деревня. В знаниях Бурундука об окружающем мире, которыми с ним поделилась Сверхсущность, хранилась информация о жизни людей. Эта деревня выглядела слабой, беззащитной и... голодной. Люди, ходящие по своим делам, выглядели изможденно, бедно и безысходно. Такая же судьба ждала Бурундука этой зимой.
Бурундук в ярости ударил кулаком в ладонь. Он быстро взял эмоции под контроль, выполнив восстановительную дыхательную технику.
Забравшись на один из домов, он начал собирать информацию.
- ... он мой сын! А я его... как щенка какого-то... выбросил! – пьяно вещал какой-то человек, отдаленно напоминающий того детеныша, который являлся меченосцем. Одет он был бедно, а в руках держал чарку. Волосы цвета каштанового, с проседью, глаза карие. Лицо тощее, измождённое, взгляд усталый. Так выглядит человек, которого доканало существование.
- Саенван, другого выхода не было. – пытался достучаться до него черноволосый крепкий мужчина, одетый гораздо лучше, да и выглядящий сытнее. – Год тяжелый, ещё и барон... сам знаешь. К Иросе сходи, она тебе настойку даст, от бормотухи твоей. Работать надо, Саенван, у тебя же детишки ещё есть!
- Но Непик... Мальчик мой... Кровиночка... – Саенван зарыдал. – За что же так прогневил я Добробога, а?!
- И ты позволишь жертве Нептаина пропасть втуне?! – грозно прорычал Евдоан. – Зря?!
Саенван замолк, тяжело и судорожно выдохнув. Он с ненавистью посмотрел на чарку и отбросил её.
- Нет. – с яростью в глазах проговорил он. – Не позволю! Но жить так невместно! Барона надо убирать.
- Ты чего такого говоришь?! – с испугом воскликнул Евдоан. – У барона сила! Порубит его дружина наших мужиков, а с остальных шкуру последнюю сдерёт! И мыслить не смей! Проспись! О крамоле позабудь, не слышал я от тебя ничего! Завтра выходи, домашние твой отрез поля без тебя не уберут!
Бурундук принял к сведению, что существует некий барон, который угнетает местных крестьян. Это можно использовать.
Саенван сидел за столом ещё около часа, предаваясь тяжким думам, а потом лег на лавку и уснул.
Бурундук проник в помещение через оконное отверстие, отодвинув слегка бычий пузырь, играющий роль окна. Никого, кроме Саенвана, в помещении не было, все сейчас находились на уборочных работах.
Бурундук подкрался к лавке Саенвана, на ходу взяв со стола короткий сточенный железный нож. Прижав лезвие к горлу крестьянина, он прошептал:
- Не кричи, если хочешь жить. Ответь на вопросы, а я тебя пощажу.
Пьяный Саенван открыл глаза и сфокусировал их на Бурундуке.
- Ты кто? – спросил он ошалело. – Ужель допился я?
- Не допился. – покачал головой Бурундук. – Я настоящий. А теперь вопросы. Где у вас в деревне оружие? Есть ли кузнец?
Саенван проморгался, но наваждение не исчезло. Он потянулся рукой к горлу.
- Не двигаться. – предупредил его Бурундук. – Отвечай на вопросы.
- Оружия нет почти никакого. – решил сотрудничать с галлюцинацией Саенван. – Кузнец есть, но металла не покупали, ничего он тебе не построит, чего бы ты не хотел, горячник!
- Не кричи. – приказал ему Бурундук. – И я не горячник, настоящий я. Какое оружие есть?
- Рогатины, топоры, ножи, кинжал Евдоана, пара копей... – перечислил Саенван.
- Мне нужен нормальный нож. – произнес Бурундук. – Я слышал твой разговор с тем человеком. Барон доставляет вам хлопоты? Я могу избавить вас от барона, но взамен требую, чтобы кузнец сработал кольчугу под меня, шлем железный, копьё короткое, короткий меч под мою руку, а также кинжал. Материал я принесу. Сколько до барона пешего ходу? Где живёт, сколько охраны?
- Шутки шутишь! – усмехнулся Саенван грустно. – У барона дружина зело могучая, замок неприступный, а даже ежели ты его одолеешь, сыновья баронские есть, чуть ли не хуже отца каждый. Баронский замок в пяти днях пешего ходу, к слову молвлю.
- А у тех сыновей тоже есть сыновья? – уточнил Бурундук.
- Есть. Как не быть... – ответил Саенван. – Талькоп, это старший, потом Гимун, затем Малькоп и последний, младший самый, Ремон.
- Тогда ждите меня двенадцать дней. – Бурундук убрал нож от горла Саенвана. – Мне от тебя нужен нож и Слово.
- Что за слово? – не понял Саенван.
- Не слово, а Слово. – поправил его Бурундук. – Что как я вернусь с головами барона и его сыновей, ваша деревня выполнит все мои требования, которые я уже озвучил тебе. Ни больше, ни меньше.
- Даю тебе своё Слово. – дал Слово Саенван. – Нож у печи.
Ему почему-то верилось, что странное существо выполнит уговор. Что-то было в голосе его, в глазах. Необоримое, одним словом.
- Не прощай. – сказал Бурундук напоследок, исчезнув в полутьме избы.
//Замок Пятс. Через пять дней//
Барон Алькоп выгнал из спальни жену, напоследок посильнее пнув её под зад. Всё не так. Герцог что-то затих, дела какие-то делает тайные, с графёнком связанные... Непонятно, а оттого тревожно.
И вино от жениных родственников с юга в горло уже не лезет, а к бормотухе сиволапых возвращаться не хочется. Голова потом трещит с утра...
На верхнем этаже раздался стук, будто что-то упало.
- Кто там, сука, плетей захотел?! – заорал Алькоп раздраженно.
- Звали, господине? – вбежал в покои верный слуга, Валомир.
- Пойди, проверь, кто там наверху шастает! – велел ему барон. – И сразу как узнаешь, вели плетей всыпать. Десять. Нет, пятнадцать плетей!
- А если... – начал уточнять Валомир.
- Неважно кто! Я сказал! – прервал его барон. – Исполнять!
- Слушаюсь, господине... – поклонился Валомир и спиной вперёд вышел из покоев.
Барон размышлял. Надо что-то делать. Беспокойно что-то на душе. Герцог, видно, не горит желанием ему титул графа давать. Говорит одно, делает другое.
- Правой рукой кулич пододвигает, левой потом отодвигает... – задумчиво изрёк Алькоп.
Сверху раздался звон упавшей посуды.
- Надо было не экономить... – барон поднялся со стула и взял со стойки свой длинный арранский меч.
Пусть его роду исторически больше надлежало пользоваться реттирлингскими мечами, но арранские мечи почему-то более удобны Алькопу. Более по руке, что ли...
- Кого увижу наверху, убью паскуду! – решил для себя барон.
Он уверенным шагом прошел освещаемый чадящими факелами коридор, взошел на лестницу и вышел на третьем этаже донжона. Первым тревожным знаком мог бы послужить отсутствующий коридорный дружинник, но Алькоп решил, что дружинник пошел разбираться. И он пошел.
Алькоп увидел ноги дружинника, которые медленно уползали в темноту.
Барон выхватил из держателя факел и ворвался в кладовую.
- Покажись! – выкрикнул он как можно более яростно, хотя души его холодными пальцами коснулся страх.
В кладовой лежало восемь тел – четыре дружинника, три простых слуги и Валомир. Кровь до сих пор хлестала из шеи Валомира, заливая пол.
- Что же это... – попятился назад барон.
Острая вспышка боли в затылке и темнота.
За эту ночь замок лишился двадцати двух обитателей, включая барона и его сыновей.
Обезглавленные трупы правящей династии обнаруживали в постелях, в кладовых и залах. Также в лесу обнаружили запытанное тело одного из слуг, пропавшего накануне.
Бывший старший дружинник барона сумел установить цепочку происходившего ночью: убийца неизвестным способом проник в замок – убил и обезглавил двоих средних сыновей барона на конюшне, где они были заняты служанкой, которую убийца оглушил ударом дубинки – затем он застал младшего сына барона в отхожем месте, убил, оттащил в кладовую и обезглавил – затем убил старшего сына барона, прирезав и обезглавив его в постели, рядом со спящей женой – затем у него случилась накладка, так как он встретил в коридоре третьего этажа дружинника, тело которого спрятал в кладовой на третьем этаже, но уронил шлем – затем туда приходили разные слуги, включая Валомира, но наивысшее душегубское мастерство он проявил, когда одновременно убил троих дружинников, разом пришедших проверить кладовую, когда к ним прибежал один из слуг, найденный убитым во рву за замковой стеной – последним он зарезал барона, причём всего в три удара отрезал ему голову – а потом бесследно исчез. Пропали почему-то баронские кольчуга и меч, одна боевая секира и ровно десять золотых монет из сундука барона.