Некоторое время ничего не происходило, но вот древесные соки побежали быстрей, крона отозвалась благодарным шелестом листьев. Я с облегчением вздохнула, погладила ствол и сделала шаг назад. Душа дерева смотрела на меня изумрудными глазами из-под длиннющих ресниц.
— Спасибо, веда, — прошелестела она.
Я лишь отмахнулась. Моего вливания хватит ненадолго. Она обречена.
— Ты чего болеешь?
— Ты же знаешь, нам нужно общение и чистый мир…
Да, задачка. Если с общением ещё можно что-либо решить, то с чистым миром дела обстояли худо. Где-где, а у колдунов этого днем с огнем не сыскать. Хотя… Хуже уже не будет.
Я насобирала опавших листьев и сложила в кучку. Выдрав клок у Севера, который сидел в тени под деревом и наблюдал за моей суетой, закопала шерсть в листву. Достав нож из сапога, надрезала палец и капнула кровью на нехитрую заготовку для заклинания.
"Любовь идет, душу несет. Ради жизни и добра, исполнись воля моя. Встань, оживи, душу прими, зла не твори"… Продолжая заговор, уронила искру, присела на корточки и подула на робкие языки пламени.
Листья тлели, ароматный дым щекотал ноздри, но ничего не происходило. Расстроившись донельзя, я с трудом поднялась на затекших ногах и потерла спину, машинально окидывая двор взглядом. Посмотрела на крону ольхи и опешила.
На ветке сидела призрачная зверушка. Я, когда творила заклинание, думала о белочке. А это создание белочками и не пахло. Оно вообще никому из лесного зверья родней не доводилось. Даже десятой водичкой на киселе. Пузатый зверек, размером с локоть, похожий на медвежонка, с большими круглыми ушами, забавной мордой и длинной густой серой шерстью, держался черными ручками за ствол и помаргивал блестящими глазками. Прелесть какая! Я выдохнула. Значит, обошлось?
— Пошла отседова, чернявая! Тута мое хозяйство! Мне ещё землю ковырять и листья паршивые обрывать, а ты тут со своей псиной топчешься! Гадють и гадють! — густым басом рявкнула зверушка.
Рано я обрадовалась. Ну, какой-никакой собеседник и уход ольхе всё же будут обеспеченны. Судя по порозовевшему личику древесной и блеску в глазах, её даже такой спутник обрадовал донельзя. Бедняжка. Я махнула Северу, собираясь назад в башню.
— Погоди, — прошелестела ольховица. — Я знаю про твою беду. Возьми веточку, сделай амулет и носи, не снимая. Он облегчит твою боль. Только ветку ты должна выбрать сама.
Я окинула взглядом крону и разглядела ветвь, которая отличалась от соседок более здоровой листвой и жизненной силой. Достав нож, встала на цыпочки и осторожно отрезала небольшой черенок.
— Не, вы гляньте на эту пигалицу! Волос долог, а ума нетути! Ты руки себе лучше отрежь! И в жопу засунь! — гаркнула зверушка на весь двор. Я невольно обернулась, проверяя, не слышал ли кто. Предполагалось, что духа могла видеть и слышать лишь я, дриада и Север, но только сам Всевидящий знает, что же такое у меня получилось…
— Спасибо, зеленая, — кивнула я головой в знак благодарности, не обращая внимания на басистые вопли призрачного склочника.
— Меня зовут Ассия, — улыбнулась она. — И запомни. Где круги и крест, рядом тень черна, там и тайна есть.
— Ты к чему это? — насторожилась я.
— Благодарю за доброту твою. Мы тут много чего слышим. Когда увидишь, тогда поймешь, к чему.
— Мы?
— Здесь росла моя семья, — вздохнула Ассия, закусив нежно-розовую губку. Опять сверкнули слезы.
— Не, ты чего разнюнилась-то? Я тут работаю, а вона слёзы льет! И так воды не напасесси! Сопля зеленая! Развела мокроту, смотреть тошно! — завопил новорожденный друг ольховицы, вернее, родственник. А родственников не выбирают. Работничек из зверушки был ещё тот. Садовые работы, можно сказать, так и кипели. Дух намертво вцепился в облюбованную ветку, устроившись поудобнее, и, судя по всему, в ближайшее столетие даже шевелиться не собирался. Настоящий ленивец. Правда, таких зверей в природе нет. К счастью. Я живо представила себе выводок зловредных круглоухих, матерящихся на весь лес, и невольно улыбнулась.
— Ну и не смотри, мышь перекормленная! — ожила Ассия. Слезы вмиг высохли, глаза блеснули искорками смеха, легкая улыбка осветила лицо.
Я, хмыкнув, направилась в башню, слушая незатейливую перебранку сладкой парочки. Дух будет собирать всю грязь на себя, оберегая древесную, но характер зверушки от этого вряд ли смягчится. Впрочем, скоро ольховица достаточно окрепнет, и сможет самолично повыдирать шерсть у пушистой язвы, если будет чересчур дебоширить. Ну, что выросло, то выросло. Вспомнив вопросы, так и оставшиеся без ответов, я ускорила шаг.