— Вижу, ты не успокоишься? Тебе всё надо знать?
— Все равно делать нечего, так хоть дорогу скоротаем.
— Ну, ладно, — помолчав, тихо сказала она.
Я долго ждала, пока вампирша подбирала слова, собираясь с силами.
— Кто он? — не выдержав, поторопила я.
— Его зовут… Звали Киннан. Следопыт. Шаман. Друг.
— Любимый, — ляпнула я.
Она молча закуталась в плащ, но возражать не стала.
— Я верно поняла, он человек?
— Да, — коротко ответила она, тоном давая понять, что разговор ей неприятен, но меня распирало от любопытства, и я отважно продолжила допрос:
— А… А, как же… Ты проживешь дольше, чем он, если, конечно, не соберешься от него родить. Тебе не страшно? Так любить?
Она долго молчала. Затем, глядя вдаль, тихо ответила:
— Все, что я могу сейчас сказать, прозвучит или слишком наигранно, или лживо, или до тошноты патетично. Не говори — живи. Единственное, что могу сказать… В мои год дар любви — великий дар, и отказываться от него — преступление. Вы, веды, поклоняетесь Великой Матери. Вы верите, что у неё три ипостаси — Дева, Мать, Старуха или Смерть, Жрица. Круг жизни… Что связывает эти силы воедино? Ты, как никто, должна понимать, что отказаться от дара — отказаться от Матери, от себя, от всего, во что веришь. Мы, вампиры, теряем любимых. Мы знаем, какова будет плата. А мой случай… Просто все закончится раньше, чем могло бы.
— Многие выберут покой. Ты — дочь князя, у тебя есть все, и все потерять…
— Да, я наследница, и личные интересы не должны быть выше моих обязанностей. Моя обязанность — оставить наследника. Вы, люди, живете быстро, недолго, для вас не имеет ценности отдельная жизнь, главное для вас — продолжить род. Вам нужны дети, много детей, чтобы кормить ваших стариков, сеять, убирать урожай, воевать, чтобы защитить ваши земли или отобрать чужие. Любовь — роскошь, привилегия, она помеха в беспрерывном умножении рабочих рук. Ты, веда, должна это не только знать, но и почувствовать на собственной шкуре. Скольким девочкам ты закрыла глаза? Ранние роды… Сколько их, несчастных, у тебя было? От нелюбимых, по сговору, тех, кто ещё не оправился от родов и уже снова понес? И так называемый супруг, даже не подождав, когда на могиле земля осядет, уже берет новую…
Я молчала. Да ей и не нужен был мой ответ. Ольга, взъерошив волосы, продолжила:
— Такая роскошь, как чувства, доступны лишь немногим избранным, да и то караются по вашим законам. Даже короли людей женятся по расчету, по сговору, ждать любви, которая может и не прийти, вы позволить себе не можете. Мы, вампиры, можем. Потому что знаем, как это… Дорого. Так неужели я, будущая княгиня вампиров, откажу себе в такой безделице?
— Оль. Прости. Прости, я не хотела бередить раны.
Она повернулась, печальная улыбка озарила лицо:
— Принято. Только уговор — не задавай больше философских вопросов.
— А что Вейр? — ляпнула я.
Ну что за язык такой, мелет и мелет, но этот вопрос терзал меня с момента нашего знакомства, и не спросить я не могла. Женщина я, в конце-то концов, или нет?
— Что — Вейр? — ответила она.
Глядя на неё, можно было голову прозакладывать, что она ни сном, ни духом не понимает, о чем я её спросила. Вампир, одним словом.
— Ну, вы же с ним… Вместе… — я подбирала и не могла подобрать слов, чувствуя, как загорелись щеки.
— Посидели у меня, вспоминая былое, и разошлись по комнатам.
Я засопела. Конечно, моя жизнь и опыт не сравнятся с вампирскими, но кое-что в отношениях между мужчиной и женщиной я понимала.
— Не держи меня за идиотку.
— А ты ответь, зачем ты спрашиваешь? — прищурилась она.
— Я первая спросила. Вейр мне сказал кое-что о взаимных эмоциях. Вот и интересуюсь, — стараясь казаться безразличной, ответила я.
— А… Ну-ну. Да, мы были вместе. Мы взрослые люди, и плотские желания так же естественны и нормальны, как и желание насытить голод. Не стоит окутывать стыдливыми покровами то, что требует наше тело. Чистая физиология, ничего больше.
Физиология — физиологией, тогда почему мне так больно? Захотелось взять эту самую физиологию, выдрать с корнями и зашвырнуть далеко-далеко в лес к ёжиковой бабушке. И испепелить. Для верности.
— Зоря, ты не поняла. Мы были вместе, но давно. Именно Вейр вернул меня к жизни, когда Кин… исчез. Мы понимали, что сердца друг другу не разобьем, но его надежное плечо и поддержка вернули меня к жизни. Я много ему должна.