Вейр вычитал в книге Жрицы, которую я сперла у колдунов, рецепт избавления. Простенький, немудреный, но который нам, то есть особенно мне, не подходил ни ухом, ни рылом. Одни ингредиенты чего стоили. "И бери ты пригодную оболочку, полдюжины грудных младенцев от чрев проклятых, и драконью сушеную руду". Выслушав начало, я вежливо попросила колдуна дальше не продолжать, а он так же вежливо ответил, что не может, так как только начало благодаря мне и имеется. И одарил своим коронным взглядом "моя жизнь кончилась, когда ты родилась". К… колдун.
Как же нам справится с этой напастью? Привязку можно оборвать двумя способами. Убить мага, который наслал, или нить разорвет смерть приговоренного, на кого направленно. Маг и так уже мертв, а смерть приговоренного ни мне, ни Вейру не подходила во вполне понятным причинам. Даже если тварям скормить одного из нас, по силе, которая для них как след для гиен, они будут преследовать и второго до победного конца. Значит, только избавившись от смешения сил, я избавлюсь и от проклятья Алого. А после гады доберутся до Вейра, я стану им не нужна…
Нет. Спасти себя, взяв жизнь взамен, это мы уже проходили.
Ольга заставила нас нацепить амулеты от злых духов, обронив вскользь, что, если мы против, есть и другой способ. Я только хотела было возразить, что скоро буду позвякивать при ходьбе, но, услыхав методу, быстро, молча и послушно напялила побрякушку, едва удержавшись, чтобы не попросить и вторую. Ещё бы, клеймо из рун на солнечное сплетение неприятная процедура, не говоря уже о том, что лишишься магических сил. Одна радость в теперешней поездке — сходить в кусты можно было с Ольгой, не затевая войн с Севером и колдуном. Ну, с лишайной овцы хоть шерсти клок.
Заброшенный тракт, поражавший количеством ям, колдобин и рытвин, вконец размок от дождя. Мы держали путь к северной башне. Последний оплот жизни на границе с царством льда и смерти. Хутора и крошечные поселения с нехитрыми радостями вроде баньки и пуховых перин остались далеко позади. Я мужественно пресекала мысли о горячей воде и теплом рушнике, пахнущем лавандой, и без того было тошно. Вейр с Ольгой отсутствие удобств переносили на диво легко. Аристократической выдержке можно было только позавидовать. С каменным лицом делать вид, что от тебя пахнет розами, а не лошадиным потом — это требует воистину королевского достоинства. На солнце пятен не видно. Мы с Лидой мраморными ваннами с горячей водой похвастаться не могли, но ежедневные обтирания и банька раз в неделю приучили меня к чистоте. Да и не только банька. Тетка, раз увидав, как я грязными руками после прополки огорода перевязываю рану сверзившемуся с дерева мальчонке, молча отогнала меня прочь. А потом так выдрала хворостиной, что и теперь при взгляде на черные ногти моя пострадавшая часть тела начинала гореть огнем, словно выпороли меня только вчера, а не много лет тому назад. Я вздохнула. Покидать родные стены надолго нам нужды не было. Миргород небольшой городок, и мы без труда могли добраться до болящих. А батюшка-лес, щедро одаривающий травами, кореньями, грибами и ягодой, всегда был рядом. Поэтому тяготы долгого конного перехода я переносила, по собственному разумению, как подобает настоящим героям-стоикам.