Последний рывок, и мы вырвались на простор берега, оставив позади ледяное царство. Запах моря омыл легкие, освежая и бодря. Темные, свинцовые волны ласкали каменный замерзший берег, вздымая ледовую крошку. Мы не покинули владений Хлады, но всё же победный запах морской воды, который не могла убить никакая стужа, придал сил.
***
Опустилась ночь. Мы сидели на непромокаемых плащах, сложенных в мягкую постель, но ложиться никто и не думал, несмотря на жуткую усталость. Море плескалось рядом, вздымая угрюмые волны, мертвенно-синие от бледного месяца. Что-то собиралось, возникало во тьме. Аромат Ольгиного напитка щекотал ноздри, немного развеяв ощущение надвигающейся беды. Пойло согревало, обжигало губы и язык, а больше мне сейчас ничего и не надо было. Вампирша умудрилась сохранить тепло благодаря металлической фляге, которой я раньше у неё не видела. Ольга объяснила, что внутри несколько безвоздушных слоев, которые не дают жидкости остыть, а делают это чудо карлы в своих горах, правда, и дерут за поделки десять шкур. Вот бы нам такую с Лидой… Для водяных настоев лучше и не придумаешь…
Волки, сбившиеся в кучу, согревая друг друга, зашевелились, насторожились. Они вставали, один за другим, неотрывно глядя в лес, где темной сверкающей полосой замерли вдалеке неясные силуэты ледяных сосен. Вейр вскочил, приготовив арбалет и вглядываясь в темноту, Ольга дернула рукой, в пальцах засверкала золотистая рукоять, послышался тихий щелчок, лезвие ужасного тонкого меча победно разорвало тьму отблеском молнии. Север глухо рычал рядом со мной. Рыженькая самка молча скалила зубы.
Легким, танцующим шагом к нам шла тоненькая, невысокая сияющая фигурка, словно и не было скользких камней под ногами в белых щегольских сапожках. Став на границу круга, девушка остановилась и улыбнулась. Так могла улыбаться гадюка, если бы умела, и то у змеи получилось бы душевней и теплее. Волки, вскинув морды к молодому месяцу, взвыли. Душераздирающий вой поплыл над исполосованным мертвенными тенями ледяным берегом и ледяной крошкой, вздымавшейся в черной воде. Перепуганный месяц мелькнул среди черных туч, летевших по небу, и скрылся, словно не желая попасться на глаза белокурой красавицы. Глаза аспида.
— Хлада, — прошипела Ольга. Волчонок, жавшийся к ногам вампирши, встряхнулся и посеменил к гостье. Волчица-мать схватила его за шкирку и оттащила внутрь круга, встряхнув для острастки пару раз. Малыш потряс головой и плюхнулся на пухлый зад, обиженно заскулив.
Скользнув взглядом по волкам, Хлада опять одарила нас своей улыбочкой, от которой мороз пробирал, долгим взглядом прошлась по каждому из нас, и остановилась на Ольге.
— Я знаю, зачем ты здесь.
Ольга молчала, лишь легкая, почти незаметная дрожь меча выдавала её волнение.
Хлада подняла соболиную бровь:
— Что ты скажешь на то, что я знаю, где тот, кого ты ищешь? А, соперница?
Я невольно охнула. Вейр грязно выругался.
Ольга молчала. Молчала долго, потом глухо произнесла:
— Чего ты хочешь, ведьма?
Хлада взмахнула рукой. По невидимому кругу хлестнуло крошкой льда.
— Отдай мне их, а я отдам тебе его.
Глава 22
В которой герои узнают, что не всегда находишь именно то, что искал
Ольга сухо и емко отчеканила ответ. Язык вампиров я не знала, но поняла, что Хладу послали куда дальше, чем северные леса, и где ни зги не видать.
Неестественно бледное лицо красотки было неподвижно, мертво, лишь бездонные озера жутких глаз жили на лице статуи.
Я вцепилась в холку Севера, чтобы не вздумал, по своему обыкновению, попробовать ведьму на зуб. С Хладой в схватку лучше не вступать, не разведав слабых сторон, на неё и смотреть-то страшновато. С одной стороны, Хлада была само воплощение жарких мужских грез, а с другой, какой нормальный мужчина станет грезить о трупе?
Ведьма пошла по кругу, ведя изящной рукой по невидимой преграде, и исчезла из поля зрения. Ни Вейр, ни Ольга не обернулись. А я смотрела вслед волкам.