– Нет, – замотал он. – Мы идём к Моей Сестрёнке.
– В плане?
– Мы тогда с тобой спалили мой дом. Тайя дала мне в причинное место и сказала убираться с её глаз. Дом же сестрёнки – вон на той горе. Мы быстро будем там.
До нужного места мы добрались и правда быстро.
– Как ты так уверен, что все пойдут помогать Риндолу?
– А как ты так был уверен, что я не прибью тебя там?
– А я и не верил! Только…
– Надеялся? Ха!
– Ладно! Признаюсь. Меня Гуднот надоумил. Если бы я милости попросил, ты бы меня точно пришил.
– Ха-ха! Ну ты и сволочь!
– Сам ты сволочь! Ты на вопрос так и….
– А там всё тот же Гуднот! Он нам послание оставил!
– Это то, которое призывало партизанить по лесам? И то которое все поняли буквально?
– Нет! Ха-ха! Мы тогда поняли его как раз правильно!
– В плане?
– Ха! Один Хохол – Десять Гетманов! И эти десять гетманов тогда понарадовались и решали, что нужно пойти за стены и отомстить Риндолу в Спину.
– Хо-хо! Так никто не пошёл?
– Почему же? Как раз десять и пошли.
– Я не слышал…
– А ты и не мог слышать. Мне только то алирское отродье уже будучи связанным призналось, что тех десятерых его агенты пришили.
– И ты поверил?
– Так он то в шутку сказал. А в шутке…
– Есть доля шутки. Да.
– Точно. Всё остальное – правда.
– Так….
– Тише! Мы уже почти пришли!– сказал он громким шёпотом.
И… Мы дальше пошли крадучись.
– Только бы она не услышала, – шепнул он. – Только бы она уже спать легла! Боги… Молю вас…
Мы перешли через хащи и вышли на опушку. Тут был огород и чуть дальше стояла аккуратненькая хатка. Мы крадучись вышли из-за деревьев…
– ЯРОЦВЕТИЩЕ! ИЗ ТЕБЯ ПАРШИВЫЙ ОХОТНИК!!!
Бедняга даже подскочил от испуга. Мы рывком обернулись. Сзади на нас глядела девчонка в штанах и сорочке. Её светлая коса спадала на правое плечо. В глазах её играл тот же Огонь, что и у Яросвета. Но было в Том Пламени и Любовь, И Вера, И – Надежда! Будто бы само Со… блин! Да! Именно Сам Ярл полыхал ей в очах!
– Дин-Динь! Чего это ты не спишь!
– У меня самого такой вопрос! – сказала Дин-Динь. Или… Бездна Глубин, может мне послышалось?
– Так! Мне нужно было встретить друга! А ты…
– Я вот тоже встретил друзей! – заявила Дин-Динь. Теперь я точно понял, что не ослышался. Почему именно "самого"? Почему именно "встретил"?
Состояние Ярика трудно было описать.
– Дин-Динь! Ты – Паршивая Девчонка!
– Сам ты девчонка! Яросветочка!
– Дин-Динь! Прекрати!
– Сам прекрати! Из тебя охотник как из дерьма пир! Сколько не учишь, постоянно топчешься как зубр! Это не говоря о том, что ты стрелять вообще не умеешь!
– Так! Дин-Динь…. Я сейчас разозлюсь!
– Ещё раз назовёшь меня так! Я сам разозлюсь! – не отступила девочка.
Она на вид была значительно младше Яросвета. Но тот прямо сжимался под её взглядом.
Я решил разрядить обстановку.
– Брейк! Цветик, может ты нас представишь?
Тот вздохнул.
– Ансар, знакомься. Это – Моя Сестра. Её зовут Дин-Динь! И….
– Сам ты Бум-Бум! Ещё раз только….
– Тихо! – оборвал я. Девочка запнулась на полуслове. – Цвет, зачем ты так…
– А её и правда так зовут! А ещё она трещит без умолку!
– Меня зовут просто Дин! Или – ОДин!
– Чушь! Выкинь её из головы! Тётушка Лана назвала тебя в честь богини Дианы, а не в честь древнего всеми забытого бога!
– Ничего не забыт! И эта не называемая сволочь уж никак ему ничего не сделала только тем, что придумала новую религию!
– Короче. Ансар, это – Одийн, который просто чуточку чокнутая моя сестрёнка Дина, названная в честь ночного светила. Дин-Динь, знакомься. Это – Ансар, который просто чуточку чокнутое моё Отражение из Самого Пекла, по имени Олег.
Дин-Динь засмеялась.
– Боги! Мне одного такого придурка было мало, вы мне сразу двух подсунули!
Мы тоже прыснули.
– Олег, пошли в хату, я должен тебе показать то самое послание Гуднота, – махнул рукой Цветик и мы пошли в сторону дома.
Всё железо мы оставили в сенях. Дальше Дин-динь нас не пустила, пока мы не разулись и не помыли ноги. Яросвет специально достал и зажёг старую масляную лампу. В её свете локоны Диг-Динь стали действительно светлыми, будто лучи Ярла. Сполоснувшись в тазу мы прошли внутрь хаты. В комнате была печь и две лежанки. Стоял стол и две лавки. В углу был лик Со… Тьфу! Постоянно путаю! В углу сверху был лик Ярла.
– Тётушка Лана оставила, – кивнул Ярик, ставя лампу на стол.
– Для кого тётушка, а для кого – мамочка! – поправила Дин-Динь.
Я взглянул на Образ.
– Она так почитала Ярла?
Цветик отрицательно замахал головой.
– Нет, просто у неё был бзик, что недельный угол всегда закрыт должен быть!
– Ничего не бзик! Мамочка реально говорила, что Батюшка Ярл защитит нас от всех невзгод!
Парень пожал плечами.
– Олег, ты понял, – подмигнул он мне.
Затем он слал рыться в одном из сундуков. Там он достал ещё более маленький сундучок. В сундучке было два листа бумаги.
Яросвет бережно достал их.
– Это – реликвии нашего Светоносного Рода! – с трепетом сказал он. – Первое – это то самое послание Гуднота. Причём тот самый Оригинал, который попал к нам первым и который потом переписывали или передавали из уст в уста.
Послание напоминало скорее письмо запорожцев турецкому султану. Я наверно минут пять тупо держал исписанный ругательствами листок. И… да. Да, я видел там только ту самую фигу. Почерк был мне знаком по посланию в Бездне. Его ни с чем невозможно было спутать.
– Э-э-э…. А где тут про то, что нужно партизанить? Может вы всё же не так его поняли….
– НЕТ! – вскричал Яросвет. – Мы его поняли как раз правильно! И потому не пошли за стены, чтобы ударить в спину, как ударили нас! И потому не стали договариваться с Аливаром, чтобы сломить Риндол и стать его палачами! Так что мы поняли всё как раз правильно!
– Да, тут ты прав, братишка, – хихикнула Дин-Динь. – Его не возможно было воспринять по другому!
Я снова глянул на листок. Кхм….
– А может всё же…
– Нет.
– Десять восприняли…
– Они и не думали воспринимать. Они назвали Великого – Мелким Нуднотом. И пошли на ту самую Раду.
– Да, братишки, они его даже не читали! – девчонка захихикала.
Отдав лист с Посланием Гуднота Русичам, мой взгляд упал на второй лист.
– А это?
Лица брата и сестры пронялись каким-то ещё большим трепетом.
– А это, – сказал Яросвет. – ещё большая реликвия. Мы её никому не показываем.
– Мы с тобой одно целое!
– Ладно-ладно! Только аккуратно! Копий никто не делал!
Это было письмо Леонида Спартенка своей Ненаглядной. В нём он прощался и писал, что идёт на верную смерть. И на ещё большую и страшную смерть отправлялся его побратим, который должен был воплотить их план, который в письме раскрывать нельзя.
– Это, – стал объяснять Цветик. – Уже реликвия моей матери. Я еле спас это письмо, когда пришли Алиры, и еле спас его в том пожаре. Именно из-за него у меня обпеклись руки. Но оно того стоило.