Я засмеялся и вспомнил родителей. Как они… ждут ли… волнуются ли… или считают, что умер где-то…. места не находят….
Я поделился с Илистолем своими переживаниями. Уж кому как ни ему, мудрецу, прожившему не одну сотню лет, понять меня.
– Нессен, не беспокойся. Матери всегда чувствуют, если что случается с их детьми. Они чувствуют их сердца будто собственные.
– Да. Но они точно беспокоятся за меня. Уже сколько обо мне ни слуху, ни духу.
– Ещё раз говорю не беспокойся. Если бы ты просто переехал жить в другой дом вместе со своей ненаглядной, у родителей были бы точно те же переживания!
– Да, но тогда они бы хоть знали, где я и что со мной.
– Ха! Нессен, по твоему им бы было от этого легче? Как по мне, это было в сто крат хуже!Уже зная, что какая-та незнакомка будет делать с тобой разные непотребства!
– Ну… Одно дело просто уйти и сказать им куда, а другое просто пропасть без вести.
– Ещё раз! Забудь! Считай, что они сами отпустили тебя на поиски своей Судьбы! Тем более это Фора По Истине Так!
– С чего вы взяли?
– Нессен! Неужели ты ушёл из дому просто так?
Я засмеялся.
– Ну… не знаю они просто ссорились слишком много. Выгонять меня не выгоняли.
Мы прошли между фонтаном и водопадиком.
– Нессен. Уже только вашего выражения лица мне достаточно, чтобы рассудить, что их ссоры было обусловлено одним!
– Чем же?
– Они просто не могли вас разделить. Так что, без тебя им будет даже лучше.
– С чего вы взяли? Только от того, что они перестанут ссориться?
– Нет, хотя бы тем, что не будут делить твоего брата.
Я запнулся .
– Я ж не говорил про брата!
– Ты и про сестру не говорил. Но так уж вышло, что перед тобой – один из немногих хоть на что-то годных Магов этого Мира.
Мы остановились и я от души рассмеялся.
– Извините, я и за…. я просто не могу до сих пор поверить, что говорю сейчас с тем самым мудрецом, что сотни лет назад написал ту самую Теорию Музыки.
Илистоль и сам рассмеялся.
– По поводу "мудреца"… это ты перегнул, Нессен. Я всего лишь – Меланолв. Или как говорят риндольцы – философ. Даже не знаю, откуда они взяли это странное слово. Но по их заверениям означает то же самое.
Я уставился на него с удивлением.
– Никогда не знал, в чём же разница между "мудрецом" и "философом"…
Илистоль вновь рассмеялся.
– Форамин, Нессен! Для Мудреца не существует Тайн! Он всегда принимает верные решения и может дать дельный совет! А нам, Меланолвам, до них как до Дианы пешком! Чем больше мы узнаём, тем больше нам предстаёт неизвестного! Мы никогда не можем принять верных решений, ведь не знаем, чем оно обернётся! И от того никогда не даём советов! Всё что мы можем… это любить ту самую Мудрость. А она – сокрыта во Тьме Вселенской!
Потом мы ещё пару минут просто гуляли среди галерей и террас молча.
– А по поводу книги… – нарушил всё же тишь Илистоль.– Это на самом деле недавнее моё творчество. Нужно же было как-то представить то, что мы с Гуднотом насмотрелись в свои телескопы!
– За время той самой Тьмы?
– Именно, Нессен. Да и… плюс те наблюдения, что я производил до знакомства с этим сорванцем из дебрей Квандросии!
Его глаза загорелись.
– Да, Нессен, мне всегда было интересно, как же так играет знаменитый бард из Липреоны!
Мне не хотелось позорится перед великим Илистолем, потому я сначала отнекивался. Но тот настоял на своём и потащил к тому месту, где собирались барды. Там было множество инструментов, и собрались Алиры. Я был самоучкой, а потому всё равно стеснялся и прямо заявил Илистолю, что толком играть не умею, а все мои выступления имели такой успех от того, что никто раньше не слышал Музыки Рока.
– Нессен, вы моей книги не читали? Там же чёрным по белому было сказано, что важно прежде всего играть от Души. А остальное – как уже выходит!
В итоге оказалось, что мои опасения были не зря. Прежде всего стало ясно, что я неправильно держу руки. У самого Илистоля были длинные тонкие пальцы и он без проблем изящно изгибал руку и не меняя положения играл чуть ли не октаву. Ну ладно, половину – так точно. У меня же пальцы были достаточно короткие. На правильном положении толком было трудно играть даже простейшие гаммы.
– Переучивать – это в десять раз труднее, чем учить с нуля! Забудьте, Нессен, всё, чему вас учили!
– Меня никто не учил…
– Тем более!
Илистоль показал мне пару упражнений, которые нужно было выполнять каждый день. На лютне то есть.
– Я ж не смогу таскать за собой лютню постоянно!
– Нессен, она вам не раз ещё пригодится!
– Я уже так потерял одну!
Илистоль засмеялся.
– Вот именно! Если бы ты тогда догадался сыграть – тебе бы тогда ничего не нужно было бы терять.
Я обомлел.
– Откуда…
– Нет.
– Вы прямо по глазам читаете.
– На этот раз мне просто всё сороки рассказали.
– Так сороки теперь чушь всякую говорят!
– Нессен, они всё так же врать не умеют. Перед тем как какую чушь сказать, они предупреждают. Просто не все на эти предупреждения внимания обращают.
Мы вернулись к музыке и игре на лютне. Илистоль сыграл чарующую мелодию, что была словно не от сего Мира….
– Да, Нессен, ты прав. Чтобы так играть – это нужно почувствовать себя частью Вселенной. Что само по себе не просто. Я этому учись уже столетия, а каждый раз новые нюансы обнаруживаю. Или забываю что-то постоянно. Так что не надейся, что у тебя всё сразу выйдет. Чтобы постичь Музыку – нужны десятилетия.
Я засмеялся.
– У нас, смертных, нет этих десятилетий. Для нас важно всё сейчас и сразу!– я подкрепил свои слова рифом из песни ансамбля Квин.
Илистоль засмеялся.
– Вот именно потому вы, фирья, так ярко горите и так быстро сгораете. Вы даже не успеваете прочувствовать собственного жара!
В конце концов пришёл Тарф и спас меня.
– АнСа… ой! Извини! АнСорн…. АнСорн, пошли, я тебя представлю Жрецам.
– Каким ещё "жрецам"?
Он рассмеялся.
– Тем самым, которые нашим восстанием руководят с самого начала!
Илистоль засмеялся и прикрыл рот рукой.
Я попрощался с меланолвом и мы с Тарфельдом пошли вниз в сторону центральной площади.
Там тоже был неописуемый вид. Вода со всех водопадиков стекала вниз и вырывалась в центральном фонтане на необычайную высоту. У нас, в моём Мире, в том самом городе, где я родился, у нас тоже такой был. Только поменьше раза в два. Жаль его убрали как раз перед тем, как я ушёл. Мне так и не захотелось остаться и посмотреть, что же такого построят на его месте, где остался только глубокий котлован. Так что глядя на высокие брызги, меня посещало чувство дежавю. Мне даже казалось, что то не сам фонтан у нас убрали, а он сам телепортировался в этот Мир, что бы стать ещё больше и краше.
Тарф потянул меня совсем не к нему, а к пышному дворцу, который будто утопал в зелени висячих садов. Эльф тянул меня всё дальше и дальше прямо в главный зал, где стояло семь тронов. В самом верху был купал, который прорезали множество окошек. Свет из них преломлялся таким образом, что образовывал радугу. Глядя на это чудо, я не сразу заметил семь Алирских Старцев, закованных в цепи каждый у своего трона.