– Дай мне гулямов и достаточное количество осадных пороков, о великий эмир, и ты получишь то, что желал. Я возьму города фрязей штурмом, один за другим, разорив всю Газарию! А богатейшую добычу, взятую у неверных купцов, мы разделим поровну… И тогда полуночный маршрут Шелкового пути угаснет сам собой.
Тимур не стал отвечать сразу, а прежде вновь пригубил чая из пиалы, после чего негромко спросил:
– Сколько всего нукеров ныне осталось под твоим началом, Тохтамыш?
Хан облегченно выдохнул, ибо переговоры наконец-то перешли от унизительной части, а затем и от пугающих вопросов о невыполненных обещаниях к конкретному обсуждению.
– В степях Дешт-и-Кипчак я смогу собрать не более полутора туменов легких всадников.
Эмир только покивал головой, причем ведь и не поймешь, разочарован ли он слабостью союзника или, наоборот, радуется боеспособности его войска.
– Хорошо. Этим летом я дам тебе только один тумен гулямов, его поведет эмир Едигей… Вы хорошо знаете друг друга и сумеете вместе отразить удар на Сарай. Весной же следующего года я сам выступлю с войском и осадными пороками на города фрязей, в то время как ты отправишься воевать непокорных булгар и урусов! В новый поход на полуночь я дам тебе еще один тумен, а возможно, и сам поучаствую в грядущей войне…
– Благодарю тебя за милость, о великий эмир!
Тохтамыш постарался как можно незаметнее выдохнуть – с великим облегчением выдохнуть! Ведь он не знал наверняка, отзовется ли Тимур вновь на его призыв о помощи… Но тут же его глаза поймали взгляд стоящего чуть в стороне Едигея – взгляд, направленный на хана из-под прищуренных век.
Тяжелый, холодный взгляд бывшего друга…
В юности Тохтамыш и Едигей были весьма дружны и искренне называли друг друга братьями, хоть между молодыми воинами и существовало негласное соперничество. Хоть в конной езде, хоть стрельбе из лука… Чаще побеждал именно Едигей, но Тохтамыш продолжал искренне любить своего друга. А когда Урус-хан казнил оглана Туй-Ходжи, отца Тохтамыша, Едигей последовал за другом в Самарканд… А ведь отец Едигея Балтычак и старший брат Иса продолжили служить Урус-хану!
Однако после поражений Тохтамыша в Синей Орде дружба дала трещину. Ведь более гибкий умом Едигей предлагал использовать излюбленные степняками приемы ложного отступления и ударов из засад. Но сильно возгордившийся Тохтамыш, уже видящий себя ханом, счел советы Едигея бесполезными, ведь эти приемы были хорошо известны ВСЕМ степнякам! Нет, упрямец дважды предпочел лобовые схватки, в которых был бит. Хотя сам Едигей видел возможность для маневра и обмана противника… Он видел, что смог бы победить на месте сына Туй-Ходжи.
Но самое страшное испытание принесла конечная победа Тохтамыша, добытая даже не в бою… Новоиспеченный хан Синей Орды милостиво предложил службу старшему брату и отцу Едигея, несмотря на то, что те воевали против него. Иса, поддавшись на уговоры Едигея, согласился, но отца убедить не удалось. Тогда Едигей принялся молить своего хана пощадить Балтычака и отправить его в изгнание… Но уязвленная гордость Тохтамыша, возмущенного резким отказом (отец предпочел смерть ханской службе!), не позволила ему пойти на уступки.
Балтычак был казнен, а Едигей покинул Синюю Орду, поступив на службу великому эмиру Турана. Тимур даже женился на его сестре… А ныне старым «друзьям» вновь придется действовать сообща, вот только хан не испытывает никакой радости от встречи с бывшим другом, явно затаившим смертельную обиду…
Того и гляди ударит в спину!
Глава 6
Серпень (август) 1382 года от Рождества Христова. Елецкое княжество
– …Вот и вернулись, княже!
Я согласно кивнул Алексею, вставшему подле меня на носу ушкуя.
– Вернулись…
На самом деле мне казалось, что мы вернулись домой, как только встретили первый казачий разъезд именно елецких казаков – правда, тот ушел аж на два дня пути в сторону степи. Потом сердце мое возликовало при виде небольшого Талицкого острога, перестроенного по типу норманнских замков Англии одиннадцатого века.
«Мотт и бейли»! В смысле «Холм и двор»… Нет, ну а что? Острог сей построен как пристанище дозора «речной стражи», сформированной из некоторого числа ушкуйников и освобожденных в Азаке невольников. И функции у него не оборонительные, а по большей части дозорные, потому и сторожевая вышка-башня-донжон возведена на основании из высокого насыпного холма. Для пристанища воинов, в свою очередь, построены полуземлянки, окружающие холм. Последние пока все еще не перестроили в нормальные жилища… Руки не дошли. Да и окружено все банальным частоколом – правда, с боевым настилом для арбалетчиков, лучников и метателей сулиц.