А я добрался – да не один, а с женой!
– Будто я вновь у себя дома…
Дахэжан задумчиво улыбнулась, осматриваясь по сторонам; загребая веслами, я также усмехнулся, довольный прогулкой на лодке и произведенным эффектом. Ну как же! Окрестности Ельца в районе Воргольских скал, а также мелких речек Пажень, Пальна и того же Воргола действительно напоминают Кавказ… Скалы высотой до двадцати метров, Девонские каньоны и небольшие, не очень глубокие речки, протекающие по дну скалистых ущелий. Вроде как все это наследие еще ледникового периода…
– Здесь теперь и есть твой дом… А мы приплыли.
Я узнал источник по шуму горного источника; причалив к берегу, первым покинул лодку и тотчас затолкал ее вместе с Дахэжан на отшлифованную водой гальку.
– Пойдем!
Жена с улыбкой приняла протянутую ей руку, шагнув из лодки вслед за мной. Тотчас подхватив корзину с припасами и теплый шерстяной плащ, я повел Евдокию к каменной чаше, все также заполненной прозрачной и ледяной водой – прохлада чувствуется за несколько метров!
– Красиво… Но мне нельзя купаться в холодном.
Я понятливо кивнул:
– Понимаю, кормящей маме никак нельзя студиться… Но я больше не для купаний, а так… Красиво здесь очень – похоже на твою родину. Да и ножки, лицо омыть можно, для свежести… И вода больно вкусная, питьевая.
Действительно, здесь очень красиво – и дикие полевые цветы, растущие ближе к каменной чаше источника, и обступившие ее деревья, сомкнувшие свои кроны над родником, и заросшая густой малахитовой травой полянка у самой речки… Чем не место для пикника? Расстелив плащ на краю поляны, подальше от ледяного источника, я выложил на него корзину, а после наконец-то явил ее содержимое супруге:
– Помнишь?
В корзине покоятся спелая, дурманяще ароматная дыня, сочные донские абрикосы и засахаренные апельсины, взятые трофеем в Порто-Пизано.
– Помню…
Дахэжан ответила низким, грудным голосом, от которого по спине моей поползли мурашки. Одновременно с тем раздался шорох ткани… А обернувшись к любимой женщине, я успел увидеть, как невесомо струится платье по ее мраморно-белой коже, ниспадая к изящным длинным ногам… Огромным волевым усилием я смог поднять восхищенный взгляд к потемневшим карим глазам жены, в коих сейчас плещется настоящее пламя! Сердце мое невольно забилось куда чаще обычного – возможно, даже быстрее, чем перед абордажем в Порто-Пизано… И, сделав шаг к призывно смотрящей на меня девушке, я совершенно искренне произнес:
– Я тебя люблю, солнце мое…
– И я тебя люблю, свет очей моих…
Глава 8
Вересень (сентябрь) 1382 года от Рождества Христова. Окрестности Новых Трок
Витовт, сын Кейстута и наследник великого князя Литовского, с горечью смотрел на обугленные, в нескольких местах побитые немецкими пороками стены родового замка, построенного отцом на полуострове у озер Гальве и Лукас. Гарнизон Новых Трок не сумел продержаться в осаде тевтонских крестоносцев до подхода наспех собранной Кейстутом рати…
А теперь орден вывел свое войско в поле, демонстрируя литвинам, жмудинам и русам мощь немецких крестоносцев! Не боятся многочисленности дружин Витовта и русско-литовского ополчения… Но при этом и сами тевтонцы не спешат атаковать. Нет, имея в наличии значительное число пехотинцев – опытных орденских кнехтов и ополчения немецких городов, а также крепкие роты английских лучников и собственных арбалетчиков, – крестоносцы строят план сражения от обороны. В центре – позиции пешцев, укрепленные вкопанными под углом в землю заостренными кольями-надолбами. За ними расположились многочисленные стрелки и арбалетчики – они встретят ворога ливнем стрел и болтов, а в случае серьезной опасности успеют отступить за лес копий и алебард немецкого «ежа». Всего около четырех тысяч пешцев…
Фланги – одинаковые по численности отряды рыцарей в полторы тысячи копий каждый. Ну, естественно, не только рыцарей-братьев, но и оруженосцев, и конных сержантов, что имеют броню попроще, чем панцири-бригантины… Но опыта, стойкости в бою и религиозного фанатизма сержантам не занимать.
Силен враг! А комтур Кенигсберга, опытный рыцарь Конрад фон Валленрод, наверняка слышал про битву при Креси, где английские лучники нанесли французскому рыцарству едва ли не самое громкое поражение за всю его историю… И частично перенял тактику короля Эдуарда Третьего. Кроме того, комтур полностью обезопасил фланги и тыл своего войска, построив его на подступах к захваченному замку и уперев крылья едва ли не в самые озера. Предоставив Витовту возможность атаковать только в лоб…