– А где же сам пленник? Пусть он все нам и поведает!
Казак коротко мотнул головой:
– Нет его. Помер.
Невесело усмехнулся старый князь Олег Иоаннович Рязанский, знакомый с тем, как татары и сами казаки (много чему научившиеся у степняков) допрашивают языков. Точнее сказать, выпытывают, ибо раскаленный на огне кинжал для них служит лучшим средством общения. Неудивительно, что полоняник до разговора с князьями не дожил!
– Ничего, уверен, перед концом поганый поведал всю правду. Не томи, казаче, говори – каковы силы Корибута?
Голова легонько поклонился рязанскому князю:
– Ляхов чуть больше двух тысяч. И столько же сторонников самого Корибута, включая три сотни наемников-татар.
Дмитрий Ольгердович не сдержал возгласа:
– Три тысячи ляхов ударили по нам из засады, но мои вои бились крепко, хоть ворог и был в два раза сильнее! Выходит, треть польских рыцарей под Вщижем в землю положили…
Святослав Смоленский негромко заметил:
– Только твоих дружинников пало еще больше. Полторы тысячи ратников возвращались с тобой в Брянск и Новгород-Северский! А вывел ты из сечи всего три сотни воев, Дмитрий Ольгердович…
К удивлению прочих, брянский князь не вспылил и не обрушился на смоленского князя с гневной отповедью, только хмуро бросил:
– Сам бы в той сече много дружинников сохранил? Говорю же, ляхов вдвое больше нашего было…
Святослав хотел ответить, что он ни за что бы не сунулся в волчью пасть без разведки, но смолчал, понимая бесполезность свары.
А слово взял молодой, но пользующийся огромным авторитетом князь Владимир Храбрый, негласно оспаривающий главенство с Андреем Полоцким:
– Не меньше четырех тысяч всадников у Корибута. У нас же силы поскромнее – три сотни дружинников Дмитрия Ольгердовича, семь сотен полоцких всадников, тысяча воев Смоленска. Ну и мы с Олегом Иоанновичем и Даниилом Владимировичем привели полторы тысячи всадников… Да казаков Коваля две сотни.
Андрей Ольгердович задумчиво заметил:
– Чуть более четырех тысяч со стороны ворога – и свыше трех с половиной тысяч у нас. Расклад не в нашу пользу, но все же и подавляющего преимущества Корибут не имеет.
Храбрый только головой покачал:
– Великого преимущества не имеет, но все же силами превосходит. Кроме того, нам следует думать не о великой сече с ляхами и литвой, после которой останется три сотни ратников. Надо мыслить о победе над Корибутом! Победе убедительной, добытой с наименьшими для нас потерями. Или забыл князь Полоцкий, что в вотчину его вошли немецкие рыцари и дружина Скиргайло? Главная битва у нас еще впереди!
Андрей Ольгердович ничего не забыл… Тремя седмицами ранее состоялась битва литовской рати под началом Витовта и войска тевтонцев. Витовт вроде бы и неплохо начал бой, имея численное превосходство над ворогом, но в ключевой момент сечи на подмогу немцам пришел родной брат Ягайло, мятежник Скиргайло, прославленный рыцарь, пользующийся немалой любовью самих литовцев; впрочем, ударить в спину сородичам «рыцарь» никоим образом не постеснялся.
В итоге же Витовт был пленен, русское ополчение истреблено, великокняжеская хоругвь разбита, а большинство уцелевших рыцарей перешли на сторону Скиргайло. По окрестностям Новых Трок разбежались ополченцы – жмудины и литвины, понесшие в битве огромные потери: пал в сече дядя Витовта – Видмонт. Только славный Бутрим, разбивший тевтонские хоругви на левом крыле, сумел покинуть поле боя и увести уцелевших всадников – чуть более полутора тысяч рыцарей и дружинников, а также тысячу оставшихся с ним легких литовских всадников…
Бутрим отступил в Полоцк, где укрылся сильно сдавший Кейстут, а следом выступил и Скиргайло.
Тевтонцы дали последнему не столь и великую рать, ибо сам Скиргайло в обмен на помощь отдал крестоносцам лишь Новые Троки. Но Трокское княжество было обещано крестоносцам еще по Довидишковскому договору, заключенному с Ягайло… А вот Полоцк Скиргайло вознамерился оставить за собой.
Но комтур все же выделил тысячу всадников (рыцарей, оруженосцев и сержантов), а сверх того тысячу орденских арбалетчиков и мастеров осадного дела. Не столь и велико войско? Но победа Скиргайло под Троками возвысила сына Иулиании и привлекла под его начало множество литовцев, до поры колебавшихся с выбором… Или боявшихся открыто поддержать притязания Ягайло (и его единоутробных братьев!) на престол.
Так что к Полоцку Скиргайло подступил уже с пятитысячным войском, а на помощь ему бросился Корибут с ляхами. Капкан! Но, слава богу, Андрей Полоцкий успел покинуть княжество, следуя на соединение со смоленской ратью. А объединившись с московским войском, старшие сыны Ольгерда скорым маршем двинулись наперехват Корибуту… Пока еще возможно разгромить ворогов по очереди!