– Ильмир! Скачи к мурзе Азамату, пусть ведет своих багатуров на помощь сородичам; только шагом. Если татары крепко ударят и опрокинут передовой полк буртасов, копейный напуск его нукеров остановит врага. Кежай, упреди инязора Паруша ровно о том же! Если передовой полк на правом крыле татары сумеют опрокинуть, пусть мордва смело таранит ворога!
– Да, господин!
– Слушаюсь, воевода!
Боброк тяжело выдохнул. Он сделал первый шаг, надеясь спровоцировать ворога на встречную атаку по растянувшим строй конным булгарским лучникам, после чего ударные клинья мордвы и буртасов встретят запыхавшихся ханских нукеров. При этом центр, условно большой полк и резерв, самые боеспособные всадники русичей и булгар, до поры не вступят в сечу…
Татары не выставили своего поединщика перед сечей; не стал выставлять никого из своих витязей и Боброк-Волынский, не желая до поры раскрывать наличие своей дружины в рядах союзной рати. А вот почему Тохтамыш не выставил традиционного поединщика перед сечей? Неужели не осталось лихих багатуров, пусть даже среди его ближников? Или также прячет полк тяжелых всадников, рассчитывая бросить его в сечу в самый напряженный момент боя?!
Одни вопросы… Невольно вспомнился воевода князь Федор Елецкий, переживающий за преимущество татар в численности. Вдруг Тохтамыш уже успел побывать в Мавераннахре у эмира Темира-Аксака и вернулся с подкреплением?! Но ведь и не ударить по ханской ставке, покуда не оправился он от поражения в Булгаре, при этом широко используя силы новоиспеченных союзников… Такой шанс остановить врага руками его недавних подданных – упустить такой шанс было бы просто преступно!
С непривычным для себя волнением следит Боброк за тем, как устремились к татарам булгарские лучники и как сами поганые начали растягивать строй своих полков, встречая противника… Вот и первые срезни взвились в воздух; булгары ударили издалека, навесом, в то время как ханские нукеры предпочли сблизиться, пусть и теряя людей. Некоторое время спустя ворог закружил привычные татарские «хороводы», выбивая лучников Ак-Хози прицельными выстрелами. Но и последние стараются отвечать ворогу! Впрочем, организованности булгарам все же не хватает – собственный «хоровод» им построить не удалось, так что конные стрелки просто замерли на месте, теряя воинов первых рядов… В то время как татарские лучники несут, очевидно, меньшие потери, хотя залпы булгар все же мощнее, многочисленнее, и накрывают они большие площади… Но что с того, что площадь обстрела больше, коли под слитные залпы нукеров Ак-Хози попадает довольно тонкая цепочка всадников?
Первыми не выдержали храбрые буртасы – видя, что проигрывают перестрелку, они смело ринулись в сечу, бросив коней вперед бодрой рысью, практически галопом. Татары вначале подались назад, уходя от столкновения, и, развернувшись в седлах при отступлении, они принялись выбивать коней преследующих их буртасов… А когда те замедлились, так и не настигнув поганых, вторая половина татарского «хоровода», выгнутая полумесяцем, устремилась на воинов Азамата, одновременно с тем охватывая тысячу храбрых лучников и заходя им в тыл!
Закипела яростная сеча, но на левом крыле поля битвы татарских всадников раза в полтора, а то и в два больше, чем буртасов. Воевода потянулся было за рогом, чтобы подать Азамату сигнал, послать его копейщиков на выручку сородичам, но храбрый до безрассудства мурза уже бросил батыров в бой… Клин буртасов разделился на две части и ударил по оконечностям татарского полумесяца, опрокинув поганых стремительным копейным напуском!
Смело ударили в копье буртасы – потомки воинов, некогда храбро защищавших Сурчат. И чаша весов на левом крыле поля боя тотчас склонилась в сторону Азамата и его нукеров; татары дрогнули, потянулись назад… Вначале шагом, а затем и рысью, набирая ход с каждой секундой, спасаясь от стремительно мелькающих и столь зло секущих клинков багатуров мурзы!
Видя, что воины Азамата бросились в погоню, воевода тотчас прижал рог к губам и трижды протрубил; это был заранее обговоренный с мурзой сигнал, требующий немедленно прекратить преследование. Но Азамат или не услышал приказа воеводы в горячке боя, или не последовал ему, или же не сумел остановить увлеченно преследующих татар нукеров; так или иначе, буртасы продолжили преследование… И пропустили тяжелый фланговый удар из центра татарской рати.
– Ахмедка, скачи к эмиру! Пусть ведет своих нукеров на левое крыло и остановит татар!
– Пошел!!!
Гонец, лишь недавно вернувшийся к воеводе, вновь бросил вскачь красавца-жеребца; но как бы стремительно Ахмед ни гнал вперед быстроного арабского скакуна, спеша передать приказ Дмитрия Боброк-Волынского Ак-Хозе, ему требовалось время… Увы, лишь несколько звуковых сигналов были заранее обговорены с военачальниками союзной рати, и то лишь самые простые, ограниченные определенным набором звуков. Конечно, эмир и сам мог догадаться повести своих воинов на левое крыло – туда, где сложилась сейчас самая трудная обстановка для союзников… Но Ак-Хозя не слишком храбр, он откровенно побаивался Тохтамыша еще перед грядущей битвой, что не укрылось от глаз опытного воеводы, умело разбирающегося в людях. Назначить бы кого иного на место эмира… Но это просто невозможно, ибо символом антиордынского союза стала возрожденная Булгария. А само возрождение древнего царства было бы невозможно без восстановления правящей династии на престоле…