Так что, несмотря на богатство купцов Газарии и мощь ее крепостей, Оффициум вынужден считаться с волей ханов, а порой и темников, правящих от их лица. При этом генуэзцы стараются всячески поддерживать татар, ссужая владыкам последних серьезные суммы на наемников или ценные подарки мурзам, надеясь взамен получить торговые льготы, твердый мир в самой Газарии, безопасность купеческих караванов… А порой и нечто большее – например, от Мамая генуэзцы надеялись получить торговые концессии на Руси и взять под свой контроль торговлю мехами, что ценятся в Европе не меньше шелка.
Но ставка на Мамая не выгорела. И когда всесильный темник потерпел два поражения кряду – вначале от русичей на Куликовом поле, а затем и от Тохтамыша, – столь ценного некогда союзника генуэзцы тотчас списали со счетов, а затем и убили… Напоследок ограбив его до нитки.
С Тохтамышем также удалось заключить взаимовыгодный мир, при этом хан благоразумно закрыл глаза на тот факт, что совсем недавно генуэзцы поддерживали и спонсировали его заклятого врага. Политика…
Но чего ждать от незваного гостя, представившегося темником Едигеем, Джианнони дель Боско решительно не понимал. Кто он, этот темник? Необычный посол хана? Ведь последний, как правило, направлял на переговоры мурз калибром явно меньшим…
Или же это новый, самостоятельный игрок?!
В любом случае Едигея нужно хотя бы выслушать, изобразив максимальное радушие, и принять его как дорогого гостя.
По мановению руки консула в богато украшенную античными скульптурами и картинами итальянских художников залу принялись вносить горячие, только что приготовленные яства. При этом от Джианнони не укрылось, что темник довольно равнодушно окинул полотна с пейзажами родной Генуи и той же Каффы рассеянным взглядом. Зато на полуобнаженные женские скульптуры работы греческих мастеров Едигей косится с явным неодобрением и одновременно с тем болезненным интересом.
Действительно, мраморные античные красавицы, столь изысканно обнаженные и выполненные в полный рост, не могут не притягивать мужского взгляда…
– Прошу отведать наших угощений, синьор Едигей! Не бойтесь, свинины в наших яствах нет, – как и вина…
Джианнони немного слукавил, ибо перед самим консулом слуги поставили блюдо с нежнейшей ветчиной-прошутто из Пармы. А также бокал сладкого белого вина, производимого в венецианских землях еще со времен Древнего Рима… В античность оно было известно как пуччино, но теперь сорт винограда «просекко», из которого делают вино, дал напитку новое название.
И мало кто знает, что виноград сей изначально произрастал у славянской деревеньки Просека под Триестом…
– Прошу, вкусите наших традиционных яств! Паста со сливками, фасолью и твердым пармским сыром, сдобренная восточными специями! Фегато-венециано по классическому рецепту наших бывших соперников, маринованные адриатические сардины и оливки… Впрочем, вижу, что запеченный на углях ягненок и свежий кумыс будут привычнее вашему вкусу.
Консул изобразил вымученную улыбку, с явным неудовольствием отметив, что повара приготовили его любимые блюда, но ведь поданные темнику сардины маринуются в вине! Впрочем, татарин даже не посмотрел на рыбу, как и на искусно сваренную в сливочно-сырном соусе пасту (наверняка альденте!) и печень по-венециански, томленную в оливковом масле с луком. Зато добрый кусок ароматной, донельзя сочной баранины, еще пышущей жаром после вертела, Едигей уложил на свежую, хрусткую лепешку-фаринату, замешанную из нутовой муки с оливковым маслом и морской солью. В родной Генуе ее называют солнцем Пизы в честь победы над последней…
Джианнони не мешал гостю вдоволь насытиться ягненком, лениво потягивая вино и с удовольствием смакуя тончайшие ломтики прошутто; наконец, когда Едигей закончил трапезу, сыто рыгнув, консул вежливо уточнил:
– Итак, уважаемый темник. Теперь-то я могу узнать у вас цель столь внезапного визита?
Выслушав перевод, татарин согласно, с этакой хозяйской ленцой кивнул:
– Я хочу предложить союз. И потребовать серебра за мою помощь.
Консул с трудом подавил разом скрутившее его раздражение и, шумно выдохнув, уточнил:
– Но разве темник может предлагать союз консулу Каффы через голову хана?
А заодно и требовать его серебро! О последнем, впрочем, Джианнони благоразумно промолчал…
Едигей согласно кивнул:
– Может. Ведь хан обязался выполнить волю эмира великого Турана. И уже в следующем году он собирается уничтожить и разорить города Газарии, оборвав ведущую в ваши порты ветвь Шелкового пути.