Также Едигей заметил и многочисленные тени его гулямов, скрытно пробирающихся по внутреннему двору цитадели к казармам фряжских стрелков.
Все идет своим чередом…
Глава 16
Снежень (февраль) 1382 года от Рождества Христова. Самарканд, столица Темира-Аксака, верховного эмира Турана
– Мой господин!
Едигей глубоко поклонился Тимуру, взирающему на своего верного темника с едва уловимой улыбкой; при этом в глазах эмира поблескивают хитроватые искорки.
– Воля твоя исполнена: крупные города фрязей захвачены и разрушены; воины и купцы преданы мечу, женщины и дети обращены в полон! Мы взяли богатые сокровища, и теперь они предстанут перед твоими очами: злато и серебро, самоцветы и жемчуг, искусные украшения и меха из далекой земли урусов!
Тамерлан легонько кивнул, и Едигей дал знак заносить в тронную залу многочисленные сундуки и сундучки с богатствами, захваченными в Каффе, Чембало, Солдайе и Матреге. Блеск самоцветов и золота, подсвеченных лучами заходящего солнца, отразился алчными огоньками в глазах придворных и самого эмира, но последний быстро взял себя в руки.
– Сдается мне, это далеко не все богатства павших купцов?
Едигей нижайше склонился перед Тимуром:
– Это правда, мой господин. Но запасы специй и соли, многочисленных рабов, китайские шелка и парчу я посмел оставить в Орде. Ведь, возьми я все это с собой, мне пришлось бы тянуть в Самарканд крупный обоз, что неминуемо замедлил бы наше продвижение…
В этот раз Тамерлан усмехнулся уже открыто:
– Никогда еще я не слышал столь необычного оправдания!
После чего продолжил с издевательским ерничеством, изменив интонацию голоса:
– Мой господин, я решил оставить себе большую часть захваченных мной богатств! А оправдываю это тем, что очень спешил отдать тебе твои остатки!
Темник впервые открыто и прямо посмотрел в глаза великого эмира Турана:
– Мы с Тохтамышем разделили все, что захватили, на три примерно равные по ценности своей части; злато, серебро, самоцветы и меха были предназначены для вас, мой господин. Соль и пряности – для заготовки бастурмы в будущий поход на Русь. Большинство рабынь мы передали нашим нукерам – все одно их теперь уже не продать… Ибо некому. Часть же добычи оставили себе, но свою долю я готов с радостью отдать великому эмиру!
Тимур покачал головой, улыбнувшись уже куда мягче:
– Не нужно. Ты свершил то, что должен был свершить Тохтамыш еще два года назад, и ведь тебе не пригодилось ни мое войско, ни осадные пороки! Так что… Будем считать, что ты сам взял свою награду, темник.
Едигей вновь склонил голову:
– Прошу меня простить, великий эмир, но все же нам по-прежнему нужны как осадные пороки, так и мастера осадных дел. Ибо только с их помощью мы сможем разрушить крепостные стены урусских городов! Их деревянные крепости неплохо защищены, а стольный град обнесен каменной стеной… Кроме того, мои воины познали силу урусов в бою, и пусть это были отборные батыры врага в лучшей броне, но даже малым числом они смогли остановить куда большие силы гулямов в лобовой сшибке!
Великий эмир Турана удивленно вскинул брови:
– Не ожидал я, что, исполнив мою волю и покорив фрязей, ты захочешь и дальше помогать Тохтамышу.
Темник подобострастно улыбнулся:
– Мой господин весьма прозорлив – редкие мудрецы обладают столь же развитым даром провидения!
После чего, тщательно подбирая слова, Едигей продолжил свою речь уже без тени улыбки, ощущая при этом, как все сильнее и чаще бьется его сердце…
– Тохтамыш ненадежен. Он не желал нападать на фрязей. Более того, когда я призвал его ударить по городам иноземных купцов, он едва ли не напрямую предложил мне союз против тебя, мой господин! Тохтамыш был готов сражаться с тобой, о великий, лишь бы сохранить торговлю с латинянами… И ветвь Шелкового пути, следующую через Орду и обогащающую ее.
Тамерлан с явным осуждением покачал головой:
– Легко оболгать человека, не способного вступиться за себя и ответить на порочащие его обвинения… И что значит «едва ли не напрямую»? Выходит, ты и сам не уверен, желал ли хан вражды со мной или нет?
Выслушав ответ Тимура и уловив в его словах явственную прохладу, Едигей, однако, в этот раз не опустил взгляда.
– Хан был во хмелю, перебрав кумыса… Но разве устами хмельного человека не открывается потаенное? И разве поступки Тохтамыша не доказали его ненадежность?! Пусть великий эмир покарает меня за мою дерзость, но его справедливость не даст ему покарать меня за ложь!
На мгновение прервавшись, Едигей продолжил уже спокойнее: