– Тохтамыш не собирался выполнять твою волю, великий эмир, – по крайней мере, пока ты не принудил бы его это сделать. А уж если бы хану хватило бы сил, он посмел бы противостоять тебе и открыто!
– Ха-ха-хах!
Тамерлан засмеялся – не очень громко, но вполне искренне. И лишь стерев набежавшую слезу, эмир уточнил:
– Первому верю, второе вряд ли возможно… Но, как бы там ни было, городов фрязей больше нет, значит, нет и причин для раздора. Или все же есть?
Эмир проницательно воззрел на своего темника, и тот согласно кивнул:
– Фрязи и раньше попадали под удары татар. Хан Джанибек осаждал Каффу и заразил ее жителей чумой. Он также осаждал и взял штурмом другие города и порты латинян, надеясь изгнать иноземцев со своей земли, тот же Чембало, к примеру. Но хан Джанибек не преуспел. Фрязи вернулись, расплодились, приумножили силы и воздвигли новые, еще более сильные крепости…
Облизнув пересохшие губы, Едигей продолжил:
– Да и то наших общих сил хватило, чтобы хитростью взять лишь самые большие города. О том, как была захвачена Каффа, я уже поведал великому эмиру… А вот сам Тохтамыш подошел к Солдайе явно и открыто, ибо его нукеры упустили гонцов, встревоживших горожан вестью о прибытии сильного татарского войска! Но хан сумел добиться от фрязей переговоров, истребовал даров для своих нукеров… А когда латиняне открыли ворота, нукеры Тохтамыша напали на послов, истребили их и на плечах бегущих ворвались в крепость…
Прервавшись на мгновение перевести дух темник продолжил:
– Но, взяв большие города, мы уже не могли наскоком и хитростью захватить хорошо подготовленные к обороне малые крепости фрязей. Беглецы из стольного града, ушедшие от нас морем, успели упредить сородичей… Так что Каламита, Форио, Лупико, Каулита, Горзувиты, Партенит и Луста, Конестазы и Каваллары, Воспоро – все они встретили наших посланников закрытыми воротами и болтами самострелов на подходе. А ведь все это лишь малые крепости фрязей на полуострове! Есть также Мапа, Бата, Калолимен и Мавроколо в землях черкесов… Сами горцы сумели взять только Копу, что стоит на реке Кобан.
Дав время Тимуру осмыслить услышанное, Едигей вновь взял слово:
– Правда, на полуострове нам помогают греки-феодориты, но их войско не очень многочисленно, увы. Кроме того, сам Тохтамыш не сильно-то и рвется помогать им захватить оставшиеся города фрязей… А значит, после похода на Русь и моего возвращения в Туран хан наверняка восстановит торговлю с латинянами, вернет им захваченные крепости и приложит все силы, чтобы восстановить древние торговые маршруты, ведущие в порты иноземцев.
Эмир долго молчал, обдумывая услышанное; наконец, он заговорил:
– Я могу дать тебе мастеров осадных дел и даже тюфенги. Но зачем идти на полуночь в земли урусов, если главная моя цель не достигнута? Добей фрязей – и сполна познаешь мою милость, Едигей!
Темник, закусив губу, упрямо мотнул головой:
– Как я уже сказал, мой господин, пока Тохтамыш остается ханом Золотой Орды, он будет стараться делать то, что считает нужным. И мы уже успели убедиться в том, что в этой роли Тохтамыш забывает о данных им обещаниях, как только добьется своей цели… Я уверен, что Шадибек, сын Урус-хана, станет куда лучшим правителем Золотой Орды, а я стану куда лучшим беклярбеком, чем некогда был Мамай. Верным исключительно вам, мой великий эмир…
Вот он, момент истины и фактического признания. Что решит для себя Тимур, какую сторону выберет? Едигей служил ему верой и правдой, сестра Едигея стала женой эмира – выходит, даже родня. Едигей исполнил волю Хромца по захвату городов фрязей, как только оказался в Орде… В отличие от того же Тохтамыша, заключившего с латинянами союз. Значит, разумом Тамерлан должен выбрать темника!
Но что скажет сердце? Ведь, несмотря на явное двуличие Тохтамыша, Тимур неизменно помогал ему даже после серии поражений в войне с Урус-ханом. И в этой помощи был не только трезвый, холодный расчет, но также и своего рода симпатия, личное благоволение именно к Тохтамышу…
Наконец, заставив Едигея всерьез поволноваться, Тимур негромко произнес:
– Ты замыслил подлость, темник.
У ногайца внутри все так и обмерло – что последует за этим утверждением? Наказ не трогать хана? Изгнание? Казнь?! Понимая, что терять нечего, Едигей упрямо мотнул головой:
– Когда Тохтамыш пришел просить великого эмира о помощи против Урус-хана, он желал отомстить за отца. Но при этом разве он не восстал против своего господина? И разве это не подлость, не вероломство?! Но и я желаю воздать за отца, до последнего верного своему хану, однако при этом собираюсь мстить не господину, а лишь навязанному мне союзнику. Хитрому и бесчестному, ненадежному и лживому хану Золотой Орды!