– Греческий огонь…
Догадавшись о природе оружия, использованного ордынцами, Лад с ужасом озвучил свою догадку. И хотя он изрек ее едва слышно, ополченцы начали повторять по кругу:
– Греческий огонь!
– Откуда?!
– Греческий огонь! Они же острог сожгут вместе с нами!
На глазах русичей огненное пятно добралось до ушкуев – и суда повольников вспыхнули одно за другим; ротники, отчаянно борясь за свою жизнь, направили горящие корабли к высокому берегу реки… Укрепленному засекой, за которую невозможно пробраться.
Лишь один струг избежал встречи с греческим огнем, но, быстрее всех развернувшись, он стремительно пошел в сторону Ельца, поймав парусом попутный ветер…
На этом злоключения повольников, увы, не закончились. На реке вдруг с чудовищным грохотом взорвался один из ушкуев, разбрасывая во все стороны горящие обломки корабля и тела воев… Как видно, пламя добралось до запасов огненного зелья, и этот взрыв накрыл огнем два ближних судна. По ушам ополченцев ударил отчаянный крик горящих людей…
Воспользовавшись замешательством русичей, потрясенных страшной смертью ротников, ордынцы сломали строй «черепахи» и бешено ринулись вперед. Одновременно с тем густо обстреляв и «еж» копейщиков, и арбалетчиков, не позволяя им и головы поднять из-за щитов! Все же туры давали стрельцам куда больше преимуществ… В итоге же метателей греческого огня никто не встретил – ни прижатые стрелами арбалетчики, ни замешкавшиеся на стене лучники, ни сами копейщики, устрашившиеся сломать стену щитов.
А ведь дружный бросок сулиц мог если и не остановить врага, так хотя бы серьезно проредить метателей горючей смеси, тогда и потери от татарских срезней были бы поменьше…
– Бей! По поганым, вразнобой – бей!!!
Отчаянный крик Лада отрезвил ополченцев; Деян тотчас вырвал из земли очередной срезень и, наложив его на тетиву, мгновенно оттянул к груди оперенное древко. Еще миг, взять прицел, – и по кольцу лучника, надетому на большой палец правой руки, щелкнула тетива… А стрела ополченца с огромной скоростью полетела в сторону ворогов!
В итоге же с десяток срезней нашли свои цели среди метателей горючей смеси, но не меньше дюжины горшков с греческим огнем уже разбились на щитах копейщиков, мгновенно запалив кожу и дерево! И испуганные, а где уже и обожженные вои инстинктивно отбросили горящие щиты, сломав строй «ежа».
И тогда по копейщикам густо ударили татарские стрелы…
– Бей!!!
Кажется, сей приказ Лад и воевода прокричали разом, но даже одновременный залп стрел и болтов русичей уже не смог остановить натиска поганых. Вцепившись в колья надолбов (подоспели уцелевшие ордынцы, благополучно переправившиеся на плотах), поганые принялись бешено раскачивать их и вырывать из почвы… Закидывая землю на освобожденных от кольев участках запасными щитами.
Таким образом ордынцы прикрылись от шипов железных рогулек…
Подавшись назад, копейщики все же восстановили строй, сомкнув щиты, но от полусотни воев осталось не более трех десятков. А главное, они уже не успели закрыть брешь, образовавшуюся в надолбах! Как кажется, ордынцы использовали все имеющиеся у них горшки с греческим огнем, но теперь, ободренные успехом, татары неудержимо рванулись вперед, не считаясь с потерями… Очередной залп ополченцев унес жизни не менее двух десятков поганых, но тогда степняки, подойдя к самому берегу, наконец-то «вспомнили» об остроге.
И не меньше сотни татарских срезней ударили по заставе…
Деян успел почуять сильный толчок под горло и острое жжение; сразу стало трудно дышать, а ноги его словно утратили всю силу, стали какими-то ватными. Ополченец перевел замутненный взгляд на Вторака, но увидел лишь осевшего на землю товарища с торчащей из груди стрелой… А уже после Деян осознал, что точно такой же срезень рассек ему горло.
Русич попытался было остановить бег драгоценной крови, прижав ладонь к ране, но продлил свою жизнь лишь на пару мгновений. Их, впрочем, хватило, чтобы воскресить в памяти лица родных да на короткую, отчаянную молитву: Господи, спаси их и сохрани!!!
Ополченец сражался до последнего и мужественно принял свой конец в бою – быть может, так даже и к лучшему. По крайней мере, Деян уже не видел, как татары тысячной массой теснят копейщиков, как воевода погнал уцелевших стрельцов к крепости и как в бой вступили полсотни казаков, ударив от опушки ближайшего леса. Там они хоронились в засаде и, обстреляв поганых на сближении, ударили в копье, перехватив пики по-ордынски, двумя руками… Этот удар позволил двум десяткам уцелевших стрельцов отойти в острог и подняться на стены, а спасшимся от греческого огня ушкуйникам (вынужденно растянувшимся вдоль берега) наконец-то вступить в бой!