Уцелело не меньше половины ротников, и ударили они крепко, яростно, надеясь отомстить ворогу за жуткую гибель соратников! Град сулиц и арбалетных болтов нанес ордынцам тяжелые потери, а бешено мелькающие секиры ушкуйников тотчас обагрились кровью поганых… Тяжелые удары русских топоров не смогли остановить ни легкие калканы, ни поднятые навстречу сабли, ни стеганые «хатангу дегель» степняков.
Бешеный натиск повольников заставил пеших гулямов попятиться, отступить. Но после жаркой сечи из двух сотен ушкуйников и казаков уцелело чуть больше сотни, да дюжина израненных копейщиков… А ордынцы уже бросили через брод свежую конницу, не дав русичам отступить в острог, и горстка смертельно уставших воев упрямо приняла бой.
Уцелевшие стрельцы как могли помогали соратникам частыми, но, увы, не очень многочисленными залпами срезней и болтов. И эта помощь не спасла ушкуйников и казаков – в короткой отчаянной сече пали последние защитники брода… После чего поганые, прижав стрельцов ливнем стрел, перетащили через брод «тюфяк», развернув его напротив ворот. Правда, на расчете тюфянчеев сосредоточились лучшие стрелки с самострелами, засевшие в башне, но и татары надежно прикрыли своих пушкарей трофейными червлеными щитами и павезами.
Все же арбалетчики сократили вражеский расчет ровно наполовину. Но пятым каменным ядром ордынцы проломили створки ворот и разбили засов, после чего масса поганых ворвалась в острог… В короткой яростной сече пали последние его защитники – но в хорошо укрепленную башню с узким входом-дверью враг прорвать уже не смог.
И тогда «донжон» заставы просто закидали горшками с горючей смесью, небольшой запас которых мурза придержал на остаток боя…
Не сразу, но башня схватилась, запылала огромной свечой, известив князя Елецкого Федора о том, что застава на Волчьем броде пала. Как, впрочем, пали и гарнизон Талицкого острога, и заставы на прочих бродах через Сосну…
Глава 19
Червень (июнь) 1383 года от Рождества Христова. Полуночные (северные) границы Елецкого княжества, окрестности Черного леса
Воевода елецкий Твердило Михайлович
Твердило глубоко вдохнул прохладный, несущий лесную свежесть воздух, с мстительным удовлетворением подумав, как татары сейчас обливаются потом, преследуя казачью сотню!
Вон уже издали слышен топот сотен копыт, уже дрожит под ними земля…
Твердило прикрыл глаза, невольно вспомнив события последней пары дней, и вновь по сердцу резануло страшное в своей неотвратимости видение: как небольшие дымные столбы с застав сменяются такими далекими, но отчетливо яркими огнями пожаров, охвативших остроги русичей… Федор Иоаннович сделал все, что мог, отправив на подмогу заставам пять сотен ушкуйников с бомбардами, но греческий огонь уничтожил подкрепление, лишь один струг вернулся в Елец.
Сообщив страшную новость о жидком огне, поджигающем ладьи русичей прямо на реке…
Воевода никак не мог выкинуть из головы выражение лица князя, вначале смертельно побледневшего, затем густо покрасневшего и, наконец, окончательно почерневшего. Возможно, иного такая весть просто сломила бы – но Федор Елецкий оказался человеком иного замеса: глухим от скорби голосом он все же принялся энергично раздавать приказы, готовя крепость к татарскому штурму… И выслал всю имеющуюся конницу по Пронской дороге на полуночь – на тот тракт, которым последовал в пределы Московского княжества обоз с елецкими беженцами…
Это не было порывистым решением спятившего от горя мужа – хотя бы потому, что свою семью и семьи повольников князь отправил вверх по Дону с дружиной Федора Косого, насчитывающей четыре с лишним сотни вятских ушкуйников. Да, Косой увел своих людей, как и обещал, лишь семейные мужики, встретившие любушек на зимних гуляниях, решились остаться, помочь задержать ворога на бродах Сосны. Да только вон оно как все обернулось-то, с бродами… И ведь никто не ожидал – особенно после неудачи первого рывка поганых! – что заставы столь стремительно падут… И падут разом. Ожидалось, что гарнизоны острогов, прикрывающих броды, продержатся хотя бы до конца недели, а уж там уцелевших заберут ушкуйники…
Но все обернулось трагичной гибелью третьей части защитников Елецкого княжества.
И все же Федор Иоаннович предполагал возможным такое развитие событий – в самом крайнем случае… Но возможным. Что броды падут раньше, и у елецких беженцев не будет полноценной седмицы, прежде чем ордынцы зачнут преследование. На самом деле и седмица не гарантировала, что женщины и дети в сопровождении юнцов-отроков сумеют благополучно уйти за Оку… Тем более что, когда обоз выходил, у беженцев было преимущество всего в пару дней.