Вовремя!
С диким ржанием полетели наземь татарские скакуны, столкнувшись с неожиданным препятствием… Полетели вместе с наездниками, мгновенно создав на сузившейся дороге месиво из людских тел и тел покалеченных животных.
– Ну, братцы, с Богом! Се-ве-е-ер!
– СЕВЕ-Е-ЕР!!
Отозвались древним боевым кличем северян старые дружинники, поддержали его новоиспеченные гриди-казаки, и полторы сотни бронированных витязей рванули к ворогу, разгоняясь с каждым ударом сердца… А татарам и деваться некуда! Впереди пробка из полетевших наземь, сломавших ноги лошадей, и оглушенных, а то и покалеченных всадников. Позади напирают ордынцы, еще увлеченные преследованием и не осознавшие, что роли уже поменялись… С правого же бока густая чаща, а с левого – русичи, разогнавшие тяжелых скакунов до галопа!
– Ал-ла-а-а!
– Се-ве-е-ер!
Гулямы рванули навстречу дружинникам, решившись драться до конца, но их храбрость подарила ордынцам лишь честную воинскую смерть; всего пара-тройка срезней настигли свои цели, поразив кого из дружинных в открытое лицо. Остальных же нукеров ждал скорый конец на граненых наконечниках русских пик…
Удар!
Копье с силой рвануло в руке Твердило Михайловича, но узкое острие уже вошло в тело татарина пониже груди, легко пробив и плетеный калкан, и стеганку… И человеческую плоть. Ордынец бесцельно пытался увести удар пики, пытаясь рубануть по древку, но только вскользь его зацепил… А скорость разгона и проникающая мощь удара оказались таковы, что наконечник вылез из спины нукера, пронзив того насквозь! Только обратно уже не пошел…
Выпустив из рук копье, воевода тотчас рванул из ножен слегка искривленную русскую саблю и едва успел прогнуться назад, откинувшись спиной на заднюю лука седла! Так Твердило спасся от увесистого навершия шипованной булавы, летящей в голову справа… А распрямившись, воевода стремительно рубанул вдогонку рванувшему вправо татарину, дотянувшись самым острием сабли до открытой шеи ордынца.
Стремительная сшибка закончилась гибелью головной группы преследователей – как минимум двух сотен поганых; сам таран и последовавшая за ним рубка длились всего несколько ударов сердца. После чего, развернув лошадей, дружинники начали давить татар на заросшей лесом дороге, исключив саму возможность обойти себя с крыльев или зайти в тыл! В то время как спешенные казаки, хоронившиеся до того в лесу, принялись обстреливать невольно замершую колонну степняков…
Но спешились не все. Младшая дружина ждала своего часа в неглубокой балке с покатыми склонами, поросшими, однако, могучими дубами. Последние надежно закрыли русичей от глаз неприятеля развесистыми, густыми кронами, оставив значительное пространство для движения всадников промеж могучих, кряжистых стволов. А когда в полутора верстах впереди раздался далекий сигнал рога, дружинники покинули свое убежище и ударили в хвост татарам!
Ну, это они думали, что ударили в хвост вражеской колонны, но копейный напуск внезапно выскочивших из балки «отроков» прошел успешно. Разогнавшись, казаки врезались в гущу татар, сжав копья двумя руками и находя цели каждым своим уколом! А когда пики застряли в телах вражин или древки их сломались, дружинные выхватили сабли, палицы и чеканы, принявшись безжалостно сечь поганых в ближней рубке… Зачастую выигрывая первые схватки за счет лучшей брони и выучки.
Потом, правда, пришла усталость… А за ней и смерть от летящих в упор стрел или стремительно мелькающих сабель в руках свежих нукеров.
А потом пришло и понимание того, что в засаду, рассчитанную на две тысячи татар самое большое (а сколько еще мог отрядить хан на преследование елецких беженцев?), попало куда больше поганых. Да, передовой отряд, отрезанный от основных сил младшей дружиной и успешно истребляемый бронированными витязями старшей, буквально обречен… Там ведь еще и срезни казачьи летят едва ли не из-за каждого дерева!
Да только обречена и младшая дружина, вставшая на пути тысяч степняков. И «отроки» ее тают с каждым ударом сердца, словно ледяной затор под напором потеплевшей весной воды.
…Твердило Михайлович осознал свою ошибку слишком поздно. Но разве мог знать воевода планы Тохтамыша? Что, прорвавшись за броды на Сосне, тот собирается выманить великокняжескую рать к Ельцу, подготовив засаду на пути Донского? Что хан возжелал разорить Пронские и Рязанские земли, вынуждая Дмитрия Иоанновича идти на помощь князьям-союзникам?