Мы успели. И к слову, такого еще никогда не было и, наверное, уже никогда не будет. Ну, чтобы гуляй-город (он же вагенбург) строили из стругов и ушкуев! Хотя в общем все происходящее очень напоминает мне битву при Молодях…
Внезапность неожиданного для поганых удара вновь подарила нам время. И когда с западного берега через брод ударил крупный отряд всадников (наспех собранный, как видно, энергичным и деятельным командиром), татар еще на переправе встретил залп каменных ядер всех пяти бомбард… А затем и столь же дружный залп многочисленных арбалетчиков! Наконец, рассыпанный на берегу «чеснок» не позволил продвинуться вперед самым отчаянным храбрецам и счастливчикам, избежавшим встречи с болтами…
Этого хватило, чтобы остановить атаку быстро одумавшихся ордынцев, ринувшихся по броду назад. А вот в спину им никто не стрелял – увы, запаса болтов мы уже никак не восполним.
Более того, как только болты кончатся, крепость падет… Если, конечно, мы не сумеем в перерывах между накатами степняков спешно спустить суда на воду! Впрочем, спуск кораблей наверняка попадет под обстрел татарских тюфенгов, да и задача у нас не выжить, а как можно дольше держаться в осаде, сковав ордынцев и выиграв великому князю время добраться до Коломны…
Хотя в качестве резервного варианта отступление по воде я по-прежнему держу в голове, и даже обсудил его и с Дмитрием Шуем, и с прочими ротниками. Воины не должны чувствовать себя совсем обреченными, а даже зыбкая надежда придаст им сил…
В любом случае болтов у нас пока много. А самое главное – мы помешали ордынцам переправить свои тюфенги через реку! Очевидно, к моменту нашего появления враг только подвез артиллерию к броду. Быть может, первые возы с пушками уже и вошли в донские воды… Но, к моему вящему сожалению, телеги и прочий гужевой транспорт татар, бывший в момент удара ушкуйников на переправе, в основе своей перевернулся под напором взбесившихся от страха лошадей и затонул вместе с содержимым. Часть же возов столкнули в реку сами татары – ну, чтобы трофеями нам не достались… Жаль, конечно, что мы не смогли захватить пусть даже пары тюфенгов, но покуда нам хватает и собственных пушек. Четыре обращены на восток, откуда подоспевшие сегодня татары пытаются вот уже в третий раз атаковать, еще одно орудие держит переправу под прицелом. Как и полсотни арбалетчиков, пристрелявших выход с брода… Конечно, ночью враг уже пытался скрытно переправиться через реку, но бдящие дозорные вовремя заметили опасность, и град болтов да картечи остановил рывок поганых! А теперь, днем, не имея связи, ордынцы даже не могут согласовать совместный удар, и в то время как основные силы степняков ринулись в очередной накат с востока, оставшийся на западном берегу отряд едва успел очухаться…
– А теперь все вместе!
Звонкий голос Алексея натянутой струной зазвенел над гуляй-городом, заглушив радостные улюлюканья ушкуйников, провожающих ордынцев отборными ругательствами, и, опомнившись, повольники закричали вслед за дружинным, нестройным хором повторяя татарские слова:
– Туктамыш, нукерлар артына качма! Князьнен чакыруын кабул ит хэм анын белэн сугыш, мескен куркак! Синен Гаскэрен Ельца янында тар – маар ителде, озакламый син дэ улэчэксен, симез дунгыз!!!
Темник Едигей
– Прекрати прятаться за спинами нукеров, Тохтамыш! Прими вызов князя и сразись с ним, жалкий трус! Твое войско под Ельцом разбито – скоро сдохнешь и ты, жирная свинья!!!
Едигей невольно усмехнулся, заслышав ломаную речь урусов, полную издевок над ханом. Впрочем, ему все же пришлось прятать улыбку от доведенного до белого каления Тохтамыша, выехавшего навстречу бегущим нукерам и бешено закричавшего:
– Шелудивые псы! Жалкие, бесхребетные трусы! Вернитесь в бой и перебейте всех урусов!!! Их же меньше вашего, много меньше!!!
Покачав головой, темник направил коня вслед хану, а поравнявшись с ним, негромко, но веско бросил:
– Ты неправ.
Тохтамыш едва не зарычал от бешенства, после чего, обернувшись к Едигею и посмотрев на него налившимися кровью глазами, переспросил, зловеще так шипя:
– В чем же я неправ?!
Но Едигей уже надел маску невозмутимого спокойствия, из раза в раз обезоруживающую хана.
– Ты требуешь идти сражаться и умирать за свою попранную урусами честь, в то время как каган Федор зовет на поединок только тебя… Мне знакома мощь самострелов урусов, их используют отдельные отряды пехотинцев Тамерлана при штурме городов. Это очень сильное, дальнобойное оружие, оно сильнее наших луков… А уж как каган Федор догадался заряжать тюфенги не каменным ядром, а битым щебнем! Нукеры гибнут десятками при каждом выстреле… А кроме того, их встречают сотни убойных болтов, прежде чем любой из всадников успевает сделать свой выстрел! Наконец, урусы, стоит отметить, неплохо так укрепились… Пусть и твердыня их кажется нелепой.