- Ладно,- сказал Дурга, забирая оружие, но оставляя его дуло направленным на Суламара. - Следующее - ты усядешься в пилотское кресло "Меча Тьмы".- Дурга повел бластером в сторону пустующего терминатора, окруженного командными терминалами и навигационным массивом.
Мадина заметил, что кресло снабжено какими-то ремнями для привязывания к нему тела сидящего, силовые кабели опутывали сидение, к металлическим частям кресла подсоединены электроды.
Суламар глянул на пилотское кресло и побледнел.
- Сюда, повелитель Дурга? Но я мог бы сослужить вам лучшую службу, если буду…
- Сюда! - скомандовал Дурга.
Суламар, казалось, был в совершенном ужасе. Пристегнувшись ремнями к пилотскому креслу, он безвольно опустил плечи В позе его была обреченность, и Мадина с недоумением и каплей брезгливости подумал, что это раскрытие лжи совсем сломало Суламара. Он отчаялся больше, чем Мадина, уже обреченный на смерть.
Крикс Мадина, совершенно избитый, почти без сил, еле держался на ногах. Но он держался - ждал, ждал, сжимал руки и ждал. Закрыв глаза, он чувствовал, как слабый, никому не видный сигнал выходил из вживленного передатчика, взывая о помощи, которая нужна была немедленно, сейчас. Сейчас! Почему же так долго?
Он сжал челюсти и молил корабли поторопиться.
О дефлекторные щиты ударили первые каменные осколки. "Йаварис" входил в астероидный пояс. На командной палубе Ведж Антиллес уперся ладонями в обзорный экран. Он не видел ни поля, расстилающегося перед ним, ни далеких звезд,- он смотрел на собственное отражение. И не видел даже его.
Когда он летал на маленьком быстром "крестокрыле", он вмиг оказывался там, где ему было нужно. Он привык к физическому ощущению усилия, прыжка, дающего немедленный результат. Сейчас он был словно связан по рукам и ногам. Тяжесть и кажущаяся неповоротливость "Йавариса" угнетали его. Ведж готов был сам взлететь, размахивая руками, лишь бы успеть. Он метался и погонял.
- Давай же,- бормотал он,- давай! - Он, пружиня, стоял возле пульта.-Давай!
Рядом с ним крепко сжала губы Кви Ксукс.
- Я сказал, полный ход, - рявкнул Ведж на навигаторов.
- Все, что мы могли выжать, сэр,- отозвался молодой офицер,- мы уже выжали. Впереди опасная зона. Сигнал идет из очень насыщенной астероидами части пояса.
- Я сказал,- повторил Ведж Антиллес,- полный ход. Дефлекторы на полную мощность.
- Есть дефлекторы на полную мощность, сэр, но… я не хотел бы идти на большой скорости в таком опасном для навигации районе.
Ведж оттолкнул его от приборной консоли. "Йаварис" - не истребитель, от каменной глыбы ему не увернуться. Но Ведж знал, что должен торопиться. Он должен успеть.
Ведж активировал носовые орудия. Он надеялся, что на "Додонне" понимают его состояние. Фрегат был еще больше "Йавариса", а значит, еще уязвимее для астероидов. Но он гнал корабли вперед сквозь месиво астероидов.
- Сбавишь ход,- сказал он дышащему ему в затылок лейтенанту,- пойдешь под трибунал.
Серый от страха, пристегнутый ремнями так, что едва мог шевельнуться, Суламар сидел в пилотском кресле. Осторожно покрутился внутри, пытаясь оценить свое положение. Дурга демонстративно потянул воздух и, глядя в упор, громко спросил:
- Почему же ты не рассказываешь нам о бойне в Мендикате, которой ты так хвастал, Суламар?
Мадина фыркнул. Стражник-вигвай ударил его по почкам, Мадина задохнулся от боли, но быстро справился.
- Мендикат? - презрительно переспросил он, понимая, что, если ему удастся продержать этот народ в склоке между собой, у него будет шанс. Слабый, но шанс.
- Мендикат - это станция переработки металлолома и другого утильсырья,- Мадина смотрел прямо в глаза Суламару.- Благодаря его ошибке в программировании орбитального компьютера станция сошла с орбиты и упала на солнце. Ему тогда едва удалось спастись, и как вижу, совершенно напрасно.
Дурга хихикнул глубоким животным смешком, срезонировавшим в огромном теле.
- После дней работы с великим Темным Принцем Ксизором мне следовало бы дважды перепроверять хвастливые байки моих подчиненных.
Мадина ответил ему, словно бы разговаривая на равных:
- Я пришел к выводу, что те, кто на самом деле совершает великие поступки, не чувствуют необходимости часто рассказывать о них.
Сейчас была та упоительная и абсолютно неправдоподобная ситуация, когда можно было говорить все что угодно. Даже врагу. Он уже ничего не терял.