Я пихнул Щитора:
— Слышал?
— Мгу.
— Запомни его!
— Как? — удивился он.
— Чья шкура на нём? — спросил я, пытаясь в мечущимся свете разглядеть ругнувшегося гоблина.
— Сейчас, — отозвался Щитор, тоже впившись взглядом в тёмную бегающую фигуру, среди десятка таких же, только без шкур. — Кажется, волчья.
— Передай остальным, пусть хорошенько запомнят — его не убиваем, — прошептал я.
— А будем нападать? — оживился Щитор.
— Надо, только я пока не решил как.
Мы притихли, когда в очередной раз из лагеря выбежал гоблин и где-то левее нас справил нужду. Потом Щитор сообщил указание.
Я начал ломать голову над планом. Самый простой — дождаться, пока гоблины успокоятся и заснут. Конечно, придётся полежать, но это надёжней всего. Ещё можно попробовать напасть со всех сторон — нас пятеро, мы в броне, с отличным оружием. Положить низкорослых тварей труда не составит, одна опасность, что кто-нибудь ускользнёт и поднимет нижние лагеря. Пришли бы мы сюда только ради мести, то ладно, но нужно ещё товары забрать.
Очередной гоблин пошёл до ветру, к уже надоевшей вони примешалась новая — свежая. Я с отвращением скривился, как и Щитор. Руки чесались послать болт в гадящую тварь, как вдруг пришла мысль.
— Щитор, ты видел второй схрон с подарками от эльфов?
— Нет, — прошептал тот, мотнув головой.
— Там, чуть раньше, где я гоблина прибил. Если обратно идти, то по левую руку.
— Найду! А что? — горячо отозвался юный гном.
— Верёвка нужна. Будем их вязать, тварюг.
— Я принесу.
Пожал ему плечо и гном уполз. В оглашающей лес какофонии звуков из лагеря и робких звуков ночного леса, началось ожидание. Вскоре подполз Виктор:
— Тоже по нужде ушел?
— Есть план, Виктор, можешь ребятам передать?
Я пересказал задумку, продолжая поглядывать на гоблинский загул ниже. Виктор озадачился, видимо взявшись перебирать варианты. Через некоторое время шепчет:
— Надо будет всё же оттаскивать их подальше.
Я дернул головой в знак пояснить.
— Даже если рты кляпами забьём, ты представь их с десяток тут выть будет — уже никакой шум из лагеря не перебьёт. Да и вообще — проще убивать сразу.
Дело сказал, но я старательно обходил этот момент в мыслях. Всё же, не могу пока решиться на такое.
— Мы их заставим отрабатывать ущерб. Приведём в королевство, осудим в Совете и привлечём к работам.
Виктор кивнул, хотя и понял к чему моя задумка. Дальше мы обсудили план, кто где будет находиться. Пехотинца и Щитора решено послать замкнуть лагерь с нижней стороны. Когда гоблины заметят неладное, мы ворвёмся и захватим. Я и Виктор, будем вязать, он же станет оттаскивать к оврагу неподалёку, где в охрану встанет оставшийся обозник.
Щитор вернулся быстрей ожидаемого, обдал жаром и потом. Мотка верёвки, толщиной в палец, хватит перевязать гоблинов на два раза. Достав ножи, взялись нарезать куски, параллельно я пересказал план. Уж на что молодец, Щитор только коротко кивнул и блеснул взглядом.
Первый гоблин для нас, и не первый кто побежал в отхожее место, впотьмах, оказался трудной задачей. Мой прошлый выстрел был скорее реакцией, чем поступком. Вот так просто, схватить, сдавить, связать — это оказалось трудно. С Виктором сидели на корточках и, по сигналу рукой, выскочили из кустов позади стоящего гоблина. Я вцепился в руку и зажал рот. Перехватил, взяв за живот и прижал к себе. Мелкий, вёрткий, гоблин принялся яростно вырываться, суча конечностями и головой во все стороны. Из под моей, периодически съезжающей, ладони, ему удалось всхлипнуть-вскрикнуть. Ногой угодил в пах, и я бы согнулся, если бы не кольчуга.
Выручил Виктор — треснул по черепу противовесом и гоблин затих. Меня одолел стыд. Быстро связали и гном потащил первого пленника к оврагу. Я вернулся в кусты со жгучими мыслями в голове — чуть не испортил всё, ещё бы чуть-чуть и зелёный коротышка вырвался! Нужно быть решительнее.
Со вторым проще — не церемонясь ударили, лишив сознания. И ночь пошла крутить небосвод. Скрылся лик Лу, затерявшись за конусами елей, продолжалось буйство и пир в лагере гоблинов, а мы одного за другим таскали его жителей. Получилось даже проще — некоторые принялись укладываться спать под ветвями елей, поэтому вождь и окружение до самого конца не могли понять происходящего.