— Да, я не отрицаю этого! Я имел дело с пиратами. Но это было чисто рабочее соглашение. Я кормил людей Ангрии бисквитными крошками: давал им время отправления судов компании, документы на грузы, всё, что считал возможным. Когда его ребята знали, какие корабли принадлежат компании, они понимали, кого надо избегать. Так я направлял их на голландцев и на корабли, принадлежащие шлюхам. А сам избавлялся от конкурентов.
Лоуренс в упор смотрел на него.
— Все знают, что у вас были грязные сделки с пиратами, Флинт, но почему вы решили признаться в этом сейчас?
— Вы нравитесь мне как человек, Стринджер, поэтому я пропускаю ваше замечание. Лучше посмотрите как следует сумку, которую я принёс.
Ковингтон мрачно взглянул на просоленную почтовую сумку. На её жёсткой коже большими буквами было выжжено: «Диомеда». Ост.-Инд. комп.».
— Я надеялся, что «Диомеда» добралась-таки до Калькутты или задержалась у мыса и упустила сезон. Значит, она затонула?.
— В ста милях к югу от Гоа. — Черут в зубах Флинта разгорелся ярко-красным огнём, когда он запыхтел им. — Вы можете взглянуть на бумаги, которые были на ней.
— Письма? Вы имеете в виду корреспонденцию? Она уцелела?
Глаза Ковингтона оживились. «Диомеда» должна была прибыть уже несколько месяцев назад и была единственным судном, которое могло доставить известия от совета директоров со времени прибытия Боскоуэна.
— Слово «уцелела» не совсем подходит.
Наступило молчание.
— Как она попала к вам, Флинт? — требовательно спросил Лоуренс.
— Вы можете предполагать всё, что хотите. Я — человек, который всем интересуется. Поэтому я и обнаружил сумку, а затем подумал, что её стоит выкупить — за счёт компании, разумеется.
— За счёт компании. — Ковингтон потянулся к сумке, но рука Стрэтфорда прихлопнула её к столу.
— Я заплатил за неё десять лакхов серебра.
— Десять лакхов? — взорвался Лоуренс. — Вы имеете нахальство пытаться продать компании её собственное имущество! Вы что, Флинт? Десять лакхов — это баснословная сумма!
Флинт усмехнулся.
— Я гарантирую следующее: бумага, лежащая в этой сумке, спасёт ваш форт. И даже более того.
— Спасёт Сен-Дэвид? — Ковингтон переваривал то, что услышал, закусив губу. Он прошёлся по комнате, затем резко повернулся к Флинту. — Вы это серьёзно, Флинт? Вы уверены в этом?
— Я сказал: эта бумага спасёт форт Сен-Дэвид и возвратит форт Сен-Джордж.
— Невозможно!
— Нет, сэр! Возможно.
Щёки Лоуренса дрожали.
— Боскоуэн привёл сюда тридцать судов! Тринадцать линейных кораблей! Двенадцать рот по сто солдат регулярной армии в каждой! Восемьсот морских пехотинцев! Проклятье, мистер Флинт, четырёхтысячная армия не может сделать это, а вы ссылаетесь на какое-то жалкое письмо.
— Можете довериться моему слову! Я гарантирую, что бумага сорвёт планы шлюх. А вследствие этого вы вернёте и Мадрас.
— Вам необходимо поручиться за это.
— Тогда напишете обязательство выплатить восемь лакхов со счёта компании, с получением их в Калькутте.
— Семь.
— Семь с половиной!
— Идёт!
Флинт с удовлетворением кивнул.
Контракт был составлен, подписан, и копии переданы сторонам. Лоуренс наблюдал за всем этим с возрастающим возмущением. Он схватил свою шляпу.
— Я больше не желаю смотреть, как нас одурачивают.
— Разве вы не хотите узнать, что в сумке, майор? — спросил Ковингтон.
— Нет, сэр! Не хочу!
Когда Лоуренс достиг двери, часовые раздвинули мушкеты и расступились, а майор чуть не столкнулся с высоким молодым человеком, ожидавшим в прихожей.
Челюсти Стрэтфорда Флинта судорожно сжались, он побагровел, как при апоплексическом ударе, но вовремя взял себя в руки. Глаза присутствующих обратились к двери, посмотреть, что увидел торговец.
— Привет, отец, — поздоровался Хэйден.
— Ты принёс мне рубин, который выкрал? — немного помолчав, спросил старший Флинт.
— Я не крал ничего.
— И мой мундир? И пару лучших пистолетов? И баркас?
— Я не должен тебе ничего.
— Ах так? А что с Даниэлем Куином? Ты потерял и его?
— Куин мёртв.
— Понятно. — Стрэтфорд плюнул и повернулся вновь к Ковингтону. — Открывайте вашу сумку, губернатор.