Ядовитый взгляд, который Мухаммед Али гневно бросил в сторону Хэйдена, обнаружил его злобу под маской кротости.
— Господин, у меня нет больше этого камня!
— У кого он тогда? — раздражённо спросил Назир.
Мухаммед Али лихорадочно думал; его покрасневшие глаза метались взад и вперёд, он взвешивал, что Назир Джанг может уже знать. Сейчас он не мог сказать истину.
— Он потерян. Пропал. Исчез в аду, из которого и пришёл.
— Ты лжёшь, Мухаммед Али Хан!
— Нет!
— Тогда поклянись! Клянись Горой Света, что говоришь истину!
Мухаммед Али встал на колени и поцеловал камень ещё раз, а затем рассказал, как Глаз был потерян в этой же самой реке Чейяр, когда он бежал со своими телохранителями на Юг из Аркота. Как его лошадь споткнулась и бурное течение, поднятое муссонными дождями, унесло камень.
— Лжец!
О да, Мухаммед Али Хан солгал и оставил низама как можно скорее, прося отпустить его, оправдываясь необходимостью держать Тричинополи и Юг, пока самозванцы ещё на свободе. Остаток вечера прошёл в молчании; Назир Джанг удалился к себе безутешный, оставшись наедине со своими погибшими надеждами.
Но последствия этой самой необыкновенной ночи не ограничились для Хэйдена тем, что он отправился спать. Лезвие ножа появилось над его головой и распороло ткань шатра после полуночи. Он вскочил на ноги, полностью проснувшись, и встретил вора с двумя взведёнными и наставленными пистолетами.
— Стой, бандит!
— Я не бандит, сахиб.
— Иисус всемилостивейший! Это ты!
Красная от бетеля улыбка страшно засияла в лунном свете на расплывшемся от радости, испещрённом морщинами лице. Он рад был видеть это лицо: это был старый скаут, когда-то бывший разведчиком у Абдула Масджида.
— Мохан Даз? Или его привидение?
— Чшшш, баба! Пожалуйста, потише! Я пришёл кое-что рассказать сахибу и не хочу, чтобы меня обнаружили.
Старый скаут открыл ему, что Мухаммед Али солгал о Глазе.
— Вы должны знать, что он продал его Музаффар Джангу. Он надеялся отобрать Аркот у своего отца, как только Музаффар станет низамом.
В темноте насмешливая болтовня Мохана Даза была удивительно успокаивающей.
— Почему ты рассказываешь мне это?
— Хороший господин достоин знать истину. Но это ещё не всё.
Он слушал, как скаут рассказывал сначала о суде над Ясмин, затем об ужасном разгроме в Амбуре и, наконец, о бегстве Ясмин-бегумы.
— Ты уверен, что она жива?
— Сахиб, её приговор отсрочен, и она живёт в зенане в Тричинополи.
Светлая радость наполнила Хэйдена. Он схватил старика за руки, неспособный вымолвить ни слова.
— Я благодарю тебя за это, — сказал Хэйден наконец с искренностью, с которой редко что произносил до сих пор. Он вынул золотой мохур из своего походного сундука. — Мохан Даз, это — малая благодарность...
Скаут пренебрежительно посмотрел на монету.
— Не надо, сахиб. Вы уже заплатили. Здесь, в моём сердце.
Он улыбнулся ему в ответ, и старый боец закачал от удовольствия головой.
Хэйден Флинт вспомнил о своей обязанности и об обещании, которое дал Клайву.
— Мохан Даз, у меня есть вопрос к тебе. На этот раз я заплачу за ответ.
Мохан Даз согласился и взял золото.
— Это справедливо.
— Ты говорил о зенане Мухаммеда Али. Знаешь ли ты, содержится ли там женщина-ангрези?
Скаут опустил глаза.
— Я не могу говорить об этом.
— Почему, Мохан Даз? Почему ты не можешь говорить?
Далёкий окрик часового заставил их замолчать. Послышались шум борьбы и выстрелы — стычка между враждующими группами огромного буйного лагеря Назир Джанга. Затем всё стихло. Он повернулся к Мохан Дазу, но скаут исчез, оставив золотой мохур на ковре.
— Хммм!
Стринджер Лоуренс вновь прочистил горло. Это вернуло Хэйдена к настоящему. Майор не уступал ни пяди в своём мнении.
— Я говорю о манёвре, сэр! — настаивал Лоуренс. — В данном конкретном случае прямая атака встретится с большими трудностями и будет стоить жизни многих храбрых людей. У врага сильная позиция. У него большая артиллерия. Но если вы согласитесь занять позицию между ним и Пондичерри, вы сможете, отрезав коммуникации, заставить его сражаться в неблагоприятных условиях. — Он старался преподнести это с простотой и радушием. — Так будет вернее, правда? И никакой потери достоинства, я уверяю вас! Что вы скажете на это, ваше высочество?
Назир вздохнул.
— Послушайте: Бог всемогущий даёт процветание тому, кому желает; приводит к нищете, кого желает; прославляет того, кого желает, и обесчещивает, кого же...