— Не правда ли, эти розы чудесны в вечерней прохладе?
— Вы говорите по-английски?
— Не очень хорошо.
— О, слава Богу! Слава Богу!
Англичанка опустилась на колени и заплакала, но позже они разговаривали опять, и женщина проявляла враждебность к ней, как будто Ясмин была виновна в том, что её привезли сюда.
— Как вас зовут?
— Это не ваше дело!
— Я понимаю ваш гнев, но здесь он не поможет вам.
— Я должна выбраться из этого кошачьего дома. Должна. Иначе я сойду с ума!
— Это — не кошачий дом. Мы называем его нашей зенаной. Это означает «защищённый». Мы защищены здесь. Это наш дом.
— Но вы все заключённые!
— Мы... в укрытии. Как вы называете это — убежище? Святилище?
— О да, укрыты, кроме одного, кто управляет вашей жизнью!
Ясмин спокойно спросила, желая и сама узнать ответ:
— А разве в вашем христианском замужестве вы не отдаёте себя одному мужчине?
— Я не буду обсуждать это с вами. Скажу лишь, что ваш отвратительный обычай превращает женщин в животных. Вас принимают за скотину, а вы не возражаете.
— Как можем мы возражать против законов Бога?
— Как можете вы говорить, что это — Его законы? Если бы это были Его законы, мы исполняли бы их в Англии.
«Англия, — думала она, — как Хэйден хотел поехать туда». По его словам она построила свой образ этой страны — страны разума.
— Во дни Пророка Мухаммеда, да будет мир на нём, многие мужчины погибали на поле битвы. Разве не правильно было одному мужчине иметь нескольких жён? С тем чтобы ни одна из женщин не была лишена материнства и исполнения своего предназначения? Вот почему мы радуемся сыну, ибо из мальчика вырастает солдат, а во времена войн солдаты нужны. Вот почему закон Бога разумен.
— Вы говорите о жёнах, когда имеете в виду проституток. Набоб содержит здесь своих любовниц. Оскорбительно, когда жену заставляют жить с проститутками мужа.
Ясмин подавила гнев, вызванный этими словами, и заставила себя ответить спокойно:
— Я думаю, вы имеете в виду куртизанок.
— Я имею в виду проституток. Как вы!
— Прошу прощения, но я — жена того, о ком вы говорите. Это вас взяли сюда проституткой!
Они долго глядели друг на друга, а затем Аркали ударила её по лицу. Ясмин ответила тем же и оставила её плачущей.
Позже она опять пришла к англичанке с банановым листом, на котором были разложены деликатесы.
— Я сожалею, что ударила вас, — сказала она в наступившей тишине. — Но вы заслужили это. Ради вашего блага вы должны научиться склоняться на ветру как тростник. Жизнь здесь может быть хорошей...
— Хорошей?
Горечь и гнев, вместившиеся в это единственное слово, были безграничными.
— Да, хорошей. Для этого необходимо быть открытой. Вы должны понять, что это — мир, созданный для радостей женщины; так же как и для радостей нашего господина. Вы должны смягчиться, и тогда увидите сами.
— Смягчиться? — язвительно спросила Аркали.
— Немного расслабиться.
— Я здесь пленница!
Ясмин почувствовала стыд от собственного лицемерия, зная, что должна чувствовать англичанка. «Я сама оставила свои мечты, и у меня слова застревают в горле, когда мне приходится вытаптывать мечты другой. Но я должна сказать всё, чтобы помочь этой упрямой англичанке...»
— Мы все пленники чего-либо. Вы, я, наш господин. Английские солдаты и торговцы. Все. Даже субахдар Декана, Назир Джанг, даже он — в плену своего положения. Скажите мне, кто истинно свободен?
Англичанка не сказала ничего, но через час она взяла один сладкий кусочек с листа-подноса.
«Хорошо, — думала Ясмин. — Это, по крайней мере, начало. Сначала ты должна уступить. Затем откроешь свой разум к пониманию наших обычаев».
Вовсе не мысль о возвращении набоба заставила Аркали искать яд. «Всё просто, — думала она. — Человек, такой, как я, которая привыкла, чтобы всё совершалось по-моему, не может долго находиться в условиях плена без разрушительных последствий для него. Чем дольше продолжается, тем большей пыткой становится для меня заключение. Такова моя природа, и поэтому мне необходимы эти кристаллы. В них — моя сила».
Она взяла кувшин для воды и небрежно вышла наружу. На территории, расположенной внизу, слышались весёлые крики, смех, взвизгивания — это молодые женщины забавлялись невинными играми, развлекались, дёргая ослов за хвосты.
Далее, в цветочном саду, было одно тайное место, где женщины и девушки могли взглянуть на внешний мир. Когда-то семейство мангустов прокопало ходы в земле под фундаментом стены, огораживающей сад. В осевшей стене образовалась трещина. Сама стена была шестиметровой высоты, из каменных блоков толщиной в длину руки, но штукатурка, которой заделали треснувшую старую кладку, высохла и обвалилась. Выскользнуть через щель было невозможно, но можно было приложить глаз к расщелине и увидеть кусочек наружного мира. Аркали сидела там много раз, глядя на узкую полосу дороги, наблюдая за людьми: паломниками, взбирающимися на скалу, торговцами, работниками, носильщиками, тяжело идущими под своим огромным грузом.