Хэйден Флинт встряхнулся от своих мыслей, ощутив, что температура упала градусов на десять. В полях крестьяне начали толпами возвращаться в свои деревни. Поразительно было видеть их страх. Молнии представляли для них ужасающую тайну. Они не могли ничего знать об экспериментах мистера Стефана Грея и Джона Дезагульера в Оксфорде, раскрывших природу электричества. И разве достойный доктор Франклин не писал, что земля и грозовые тучи, катящиеся над нею, можно рассматривать как просто две половины лейденской банки и что явление молнии является лишь искрой, возникающей между этими двумя половинами? Для индусов молния была гневом чудовищного бога, поражающего огнём вершины их священных деревьев, поднимающего шерсть на спинах собак, заставляющего плакать младенцев и скисать драгоценное молоко. Она приводила их в благоговейный страх, заставляя молиться.
Призраки, рождающиеся в холмах, преследовали его вместе с первыми каплями дождя, порывом налетевшего на дорогу. Он закрыл глаза и увидел французские войска, сжигающие Лондон в сотую годовщину Великого Пожара. Огромное красное сияние освещало небо над собором Святого Павла, над восьмиугольником Гринвич-Хилла. Он видел Ост-Индский флот в Бау-Крик, захваченный французскими судами. И людей, охваченных ужасом, измождённых голодом, не знающих, что великий поворот истории уже начался необратимо где-то на другой стороне Земли. Как могли они знать, что с покатившейся головы вице-короля Моголов началась цепь событий, которая неизбежно приведёт к такой же судьбе короля Георга?
Он плотнее закутался в плащ. Осман суетился с багажом.
— Выпьете, сэр?
— Убери.
Мысли, бродившие в голове Хэйдена, неожиданно обрели реальность. С захватом Хайдарабада и с утверждением Музаффара в номинальной столице Аурангабаде будет положен конец конфликту англичан с французами в Индии. Британцы должны будут оставить Мадрас, а может, и Бомбей. Французы будут контролировать половину Индостана, а через несколько лет и весь Индостан. Приобщившись к его богатствам, Франция будет получать всё возрастающие доходы, которые сдвинут равновесие между двумя великими силами, что приведёт к новой войне.
«Но в этот раз, — думал он, — это будет война, в которой победит Франция. Селитра и тиковая древесина Индостана позволят Франции иметь корабли, обеспечивающие ей превосходство на море. Будут захвачены американские колонии, а со временем французы внедрятся в Англию, сделав её игрушкой короля Луи. И всё это — в результате убийства, совершенного на моих глазах».
А ныне?
Всё по-прежнему. Теперь Музаффар начал выступать таким же павлином, как и его предшественник — Назир Джанг. Он изменился с этого судьбоносного дня. Новый владелец Талвара должен был привести, армию в Пондичерри, чтобы принять поздравления французского Совета. Он вошёл в крепость, где был встречен самим Дюплейксом. Колокола звенели в церкви Сестёр Клуни и на большой церкви. Приём и банкет в губернаторском дворце были великолепными.
Хэйдена не лишили присутствия на этих церемониях. Он ожидал повторения случившегося в Хайдарабаде, когда был унижен французом де Бюсси, но в этот раз ему не пришлось испытать пренебрежения к себе. Дюплейкс хотел продемонстрировать высокую степень цивилизованности, своё великодушие к побеждённому, к человеку, который был молчаливым свидетелем того факта, что англичане не представляют больше угрозы.
Свирепо выглядевший набоб Курнула задумчиво глядел на Хэйдена в течение всей церемонии. Музаффар говорил мало. Мрачное настроение овладело им на банкете, словно он страдал несварением вследствие язвы желудка. После публичного провозглашения низама Дюплейкс позволил себе нарушение этикета, задав вопрос, действительно ли этот меч почитается мусульманами на втором месте после меча самого Пророка?
Музаффар Джанг мрачно отнёсся к льстивым замечаниям, позволив французу заглянуть в глубину великого неогранённого алмаза, самого большого из извергнутых планетой.
Дюплейкс высказал своё восхищение камнем, но, улучив момент, наклонился к де Бюсси и кисло сказал:
— Мне он не показался таким уж впечатляющим.
Но всё же Музаффар символически вынул свои французские часы и поставил стрелки так, как учили, по полночному звону Нотр-Дам де Андже. Затем, как планировалось, наступила кульминация. Дюплейкс был назначен Музаффар Джангом его «представителем», получая в управление все территории к югу от реки Кистна. Они включали не только Карнатику, но площадь большую, чем Франция.