— И армия Чанды не заинтересована в наших фортах. Они будут слишком заняты маршем на Аркот.
Сойер задумался.
— Ваш план может иметь успех, и Чанда Сахиб оставит Тричинополи только в том случае, если вы возьмёте Аркот. А если это не удастся?
Клайв яростно затряс головой. В нём вновь разгорелся прежний огонь.
— Нет. Предположите, что я захвачу Аркот. Вообразите, что должно произойти тогда. Чанда Сахиб, новый провозглашённый набоб Карнатики, становится посмешищем для всех. А осмеяние для мавров хуже смерти. Все будут говорить: «Вот князь, который не может сесть на свой собственный маснад, потому что феринджи сидит на нём». А я сделаю его посмешищем, сэр, не сомневайтесь! Вы понимаете, к чему это приведёт? Килладары всех земель будут видеть это. И все они изменят своё мнение относительно Чанды Сахиба.
Хэйден сказал:
— И колеблющиеся союзники Мухаммеда Али тоже задумаются, стоит ли бунтовать против него.
— И это позволит капитану де Джингенсу вывести оттуда свои силы?
— Вполне возможно.
Сойер уже склонялся к этой идее.
— Если позволите, капитан Клайв. В какой мере этот план великой битвы является детищем набоба?
Хэйден наблюдал за лицом Клайва. «Он оценивает Сойера, — думал он. — И подходящий момент тоже. Как тигр, готовящийся к прыжку».
— Это мой план. Полностью.
Сойер посмотрел на него долгим взглядом и затем сказал ровным голосом:
— Ваша самонадеянность дерзка и поразительна, сэр.
Клайв выдавил кривую самодовольную усмешку, ещё больше раздражившую Сойера.
— Сначала, когда раздумывал над проблемой, я понял положение следующим образом: Мухаммед Али нуждается в золоте и продовольствии для того, чтобы поддерживать себя. Поэтому я считал возможным порыскать по укреплённым городам — Велору, Арни, Коверипаку, Конживераму — находящимся в пределах двадцати миль от Аркота. Я думал добыть немного денег, или, по крайней мере, воспрепятствовать Чанде собрать их. И затем увидел нужный ответ, сияющий как это чёртово солнце, понимаете?
— Дерзкий план, — наконец сказал Сойер, глядя прямо в глаза Клайву. — Но, может быть, подобная дерзость позволит сместить равновесие в нашу пользу. Я посоветуюсь с мистером Принсом.
— Когда, сэр?
— Как можно скорее. Я пошлю указание Джорджу Пайготу в Мадрасе приготовить отряд из восьмидесяти человек. Вам придётся удовлетвориться ста тридцатью отсюда, причём некоторые из них — лондонский сброд, но ничего лучшего у нас нет. Что же касается Совета, мы соберёмся, как только созовём его членов. Завтра утром.
— Но, сэр, это слишком поздно! Послезавтра агенты Дюплейкса разнесут этот план по всей Карнатике!
— Вы предлагаете, чтобы мой Совет...
— Сэр, завтра будет слишком поздно! Как только выйдем из форта, наши намерения станут известны, и мы встретим противодействие. Если же двинуться сейчас, мы могли бы прибыть на место ночным броском, соединившись с мадрасским отрядом по пути и избежав конницы Чанды!
— Вы забыли? Наши новые люди ещё не привыкли к местному климату. Какая будет польза от них после тяжёлого броска?
Хэйдену казалось, что Клайв не способен понять, как человеческая слабость может загубить его план.
— Может, вы и правы, сэр, — сказал он медленно, — но я всем нутром ощущаю, что мы сможем сделать это.
— Дьявол меня побери, вы считаете, что все должны быть такими же, как вы, — сказал Сойер. — Когда-нибудь эта вера подведёт вас.
Клайв стоял как на похоронах, оплакивая кончину своего плана, и тогда Хэйден схватил его за руку:
— Я знаю, как ты можешь отправиться отсюда, чтобы никто не узнал.
— Как?
— Мы реквизируем судно моего отца.
— Бог мой! Да!
— «Уэйджер», джентльмены. Судя по виду, оно готовит паруса для отправления в Калькутту прямо сейчас.
Они взяли с собой письмо Сойера, ибо Калли готов был сражаться, чтобы не допустить их на свои шканцы.
— Ни один ублюдок не вступит на борт этого судна, — орал он на них сверху. Его пистолеты были взведены, а в руках у ласкаров виднелись длинные малайские ножи. Они висели на вантах или глядели через фальшборт, уставившись вниз на губернаторскую гичку, в которой стоял Хэйден Флинт.
Солдаты компании выстроились под стенами форта Сен-Дэвид и издали выглядели как полоска красного на белом берегу в двух кабельтовых через сверкающую голубизну воды. Форменный мундир Хэйдена был расшит пышной тесьмой.