Они принесли украшения и для тела: браслеты для рук, с которых спускались кисточки, браслеты для запястий и щиколоток и пояс, охватывающий бёдра.
Наконец она выбрала обруч из золотых звеньев толщиной в дюйм с вправленными в них попеременно красными рубинами, окружёнными крошечными жемчужинами.
Ощущение огромной силы нахлынуло на неё, когда она касалась этого ожерелья, согревающего лицо и грудь. Но всё это напоминало ей пародию на её собственную свадьбу. Могла ли она представить, что её будут украшать как рабыню для того, чтобы мужчина мог полностью насладиться ею.
Неожиданно шкатулка выпала из её рук, и когда ужаснувшиеся служанки бросились подбирать рассыпавшиеся драгоценности, она увидела большой перстень, оставленный на подушке. Аркали взяла его и рассмотрела: гравированное золото и пластинки бирюзы привлекли её взор. Затем она заметила скрытую петельку открывающегося тайничка и поняла, для чего он предназначался. Как мог попасть сюда предмет такого смертоносного назначения? Она защёлкнула тайничок и добавила перстень к выбранным украшениям.
Аркали вдела руки в чоли с короткими рукавами — изящный лиф, прошитый золотой нитью, окутавший её груди прозрачной тканью. Она вдохнула запах мускуса и живо ощутила удушающую тесноту оранжереи с орхидеями. Так же давила на неё неизбежность того, что должно было случиться, и в ней поднялось страстное желание бежать к стенам, колотить по этим дверям с железными заклёпками, пока они не развалятся.
Лишь мысль о булавке удержала её от истерики, и она сосредоточилась на этой мысли. Перстень станет её залогом, а булавка для шляпки — гарантией. Когда Мухаммед Али потянется к ней, булавка выскользнет из обшивки, и остриё войдёт в его сердце. Она сделает это без сожаления. Заплатит ему за все унижения, которые ей пришлось вынести.
Разговор в соседних комнатах становился всё громче. Аркали слушала, различая голос Ясмин, а затем потребовала у помощниц сказать, что там происходит. В этот момент в покои вошла Ясмин — женщина, которая украла у неё жениха и разрушила её будущее. Ясмин — главный источник её бед.
— Аркали? Что беспокоит тебя?
— Я хочу знать, о чём они говорят.
Тёмные глаза Ясмин скользнули по её наряду.
— Почему на тебе эти украшения?
Она ощутила чувство горького триумфа.
— Вам следовало бы знать почему, поскольку это делается по приказу вашего мужа.
Голос Ясмин-бегумы прозвучал глухо:
— Эти драгоценности — мои.
— Очевидно, уже не ваши.
Та быстро отвернулась. Затем вбежала одна из говоривших снаружи девушек. Её лицо отражало отчаянное желание сообщить новость. Однако её возбуждение сникло, когда она увидела жену набоба и выражение её лица.
— О! Пожалуйста, извините меня, бегума.
Это — всё, что Аркали могла понять. Последовал обмен быстрыми словами, из которых она разобрала лишь слова «ангрези» и «Кохп Сахиб». У Аркали истощилось терпение.
— Что она говорит?
— Ничего, что касалось бы вас.
— Как смеете вы решать, что касается и что не касается меня? Скажите мне!
— Ну хорошо. В городе был ещё один мятеж. Он, кажется, усмирён.
— Мятеж? Из-за чего?
— На этот раз стычка между индусами и мусульманами. Раздор, вызванный голодом. Капитан Хоуп и капитан де Джингенс имеют силы, достаточные лишь для поддержания порядка среди дворцовой охраны. Если в городе опять начнутся бои — они не смогут справиться с ними.
Аркали ощутила прилив надежды и одновременно страха; но она быстро остыла, осознав, что, даже если бунт поднимется в этот момент, для неё это будет слишком поздно.
Одна из женщин подняла руки к небу и запричитала.
— Что она говорит?
— Она говорит — нам надо молиться. Пророк учил, что Аллах — господин всего творения. Он милостив. Мы не должны роптать на Его решения.
— Не должны роптать? Что ж, значит, вы заслуживаете всего, что случается с вами!
— Возможно, — ответила Ясмин. — Я думаю, англичане правы, говоря: «Господь помогает тем, кто стремится помогать себе». Остерегайтесь Надиры-бегумы, ибо она желает вам зла. — С этими словами Ясмин вышла из покоев.
Момент представления Аркали набобу настал. Покои были подготовлены. Кровать со множеством подушек была застелена шёлковым покрывалом и занавешена бархатом. Мухаммед Али, очевидно, был уже там, ожидая, когда приведут пленницу.
Времени оставалось мало.
— Я должна приготовиться, — сказала она женщинам. — Я бы хотела красного вина. И оставьте меня одну.