Флинт уже взвесил возможность поведать ей истину и отверг это. Он был зол на Клайва за предательство, но обвинял в случившемся в основном себя самого, доверившегося парню, который столь очевидно был влюблён.
— Если учитывать ветер и прилив, — начал Стрэтфорд, — я полагаю, что Хэйден высадился где-то в шестидесяти сухопутных милях к югу отсюда. Это ближе к Пондичерри, чем к Мадрасу.
— Он пытается добраться сюда? Вы это хотите сказать?
— Нет, девочка. Он услышал бы бомбардировку на расстоянии десяти миль. И узнал бы о ней ещё раньше, если бы встретил беженцев, которые ушли отсюда.
Он остановился, зная, что не может доверить ей всей правды, и продолжил мягким голосом:
— Нет, я думаю, он направился на юг. В двадцати милях к югу от Пондичерри есть ещё один форт Английской компании, в Сен-Дэвиде, вблизи Кудалора. Этот форт — как грецкий орех, очень маленький, но построенный так же крепко, как любая крепость Себастьяна де Вобана, и шлюхи — то есть французы — не намерены осаждать его, пока не укрепятся в Мадрасе.
— Вы должны помочь мне добраться до него.
Он уставился на неё и снисходительно рассмеялся.
— Нет, девочка. Это невозможно. Самое лучшее для тебя — терпеливо ждать. Поступай так, как говорит тебе отец.
Неожиданно он увидел в её взгляде твёрдость и решительность. Она вдруг стала очень спокойной, и Флинт узнал в ней её отца.
— Мне надоело терпеливо ждать и делать то, что мне говорят. Я хочу вновь видеть Хэйдена. И вы, мистер Флинт, поможете мне в этом.
— Неужели? — с иронией спросил он.
— У вас нет денег, — сказала Аркали. — Я знаю точно, сколько у вас долга. Но я знаю, где вы можете найти целое состояние. Пятнадцать лакхов серебра.
Флинт почувствовал, как все его планы рушатся. Это были те пятнадцать лакхов, которые он отдал на хранение Сэвэджу, серебро, которое, как клялся Сэвэдж, попало в руки французов, когда они продирались в форт Сен-Джордж перед бомбардировкой.
— Твой отец доложил мне, что случилось с серебром, — произнёс он осторожно.
— Он солгал.
— И я вижу, что вы тоже лжёте, мисси.
— Нет! Он закопал его. И я знаю где. Я видела это. — Она с вызовом подняла голову. — Теперь вы поможете мне. И вы сделаете это!
Через час Стрэтфорд Флинт стоял у ворот форта со стороны дороги на Аркот, одетый в свой лучший костюм. Чарльз Сэвэдж встретил его торжественный и импозантный, с тростью и в треуголке. Французские караульные отсалютовали им при встрече и салютовали ещё раз, когда увидели печать Ла Бурдона на пропуске, позвав затем офицера. Он посмотрел на них с подозрением, но позволил пройти, как будто они были из местного населения, а не английскими торговцами, освобождёнными по паролю из-под стражи.
Выйдя из крепости, они наняли двуколку с костлявой лошадью за баснословно высокую плату в пять рупий. Владелец двуколки подобострастно приветствовал своим «салям» серебро, перешедшее ему в руку.
— Грабитель! — сказал Сэвэдж.
— Да, но жители будут продолжать просачиваться обратно в город, а конкуренция у этого грабителя — ещё более тощая, чем его кляча. Но по чину мы не можем ходить пешком, и вы знаете, что я не позволю поднимать себя проклятым носильщикам.
Сэвэдж в гневе размахивал тростью.
— Проклятые вымогатели! Разве они не знают, что Коран прямо запрещает это?
— Да, они знают, но думают об этом не более, чем вы о заповедях, которые Моисей принёс с вершины горы.
Сэвэдж бросил на него убийственный взгляд, затем сделал рукою жест в сторону нарядного камзола Флинта.
— Зачем мы едем туда, Флинт? И зачем весь этот наряд? Если только ради Ла Бурдона, то можете быть уверены, зря стараетесь. Он — самый отъявленный пират, которого производила когда-либо Франция. Король Луи сделал его командующим флотом, чтобы держать под контролем, и он был сделан губернатором Маскаренских островов и Бурбона и Иль-де-Франса точно так же, как Генри Морган был сделан губернатором Ямайки.
— Вы забываете, что я уже обедал с ним однажды, Чарльз.
— И обнаружили с ним родство душ, я не сомневаюсь.
Голос Флинта продолжал оставаться ровным.
— А, не задавайтесь, Чарли. Я не припомню, чтобы вы когда-либо отказались от грузов, которые я привозил, или чтобы вы слишком упорно допытывались, откуда они. Вы и сами — с душком, по крайней мере для того, кто знает вас.
Путь от форта занял полчаса, вдоль Педда Наик и затем — по пыльной Сен-Том-роуд. Сэвэдж был угрюм и молчаливо сидел, отвернувшись от ветра, погруженный в мрачные думы о своих бедах.