Он встал и обратился к своему военному совету:
— Вы видите! У них нет преимуществ над нами, а у нас — есть. Завтра мы устремимся к победе!
Хэйден вспоминал, какой шумный энтузиазм был вызван словами набоба, как возбуждённая толпа вынесла его из шатра, паля в небо из своих мушкетов, устремляясь с барабанным боем к кострам своих биваков.
Он сидел, напряжённый, в военном ходахе, который нёс его по направлению к морю. Позади них колонна начала уже развёртываться в военный порядок. На ближнем берегу реки пехота скрывалась за стенами небольшого посёлка Сен-Том. «Чемпион-победитель» и его братья-орудия были нацелены на переправу. Их собственное соединение, кавалерия, расположилось тремя рядами в укрытии смертельной засадой, ожидая момента наброситься на врага.
Вскоре появилась французская колонна, но армия Анвара уд-Дина продолжала оставаться в укрытии, тихая, как смерть. Ветер шевелил их зелёные флаги, укреплённые на копьях. Муллы ходили среди этих полчищ, распространяя весть о воле Бога на уверенную победу. Многие воины прибегали к гашишу или свернувшемуся молоку с наркотиком для обретения смелости и ярости либо с мрачным суеверием смотрели на свои ладони, как будто читали Святое Писание.
Французы остановились, их командующий с вынутой саблей прошёл вперёд, ощущая что-то неладное. Он долгим взглядом обвёл дальний берег и, повернувшись, пошёл обратно к своим войскам.
В батальонах Абдула Вахаба начались завывания молитв индусских байраги и гхосаи. Они были фанатиками, поклоняясь богу разрушения, жаждали крови или смерти и поэтому рвались вперёд, чтобы броситься на французов. Затем дандхубы начали отбивать ритм войны, и Хэйден Флинт увидел, как элитный эскадрон Анвара уд-Дина, состоящий из самоубийц — раджпутов, выдвигается вперёд. Они были частью приданого третьей жены набоба. Эти люди были одеты в халаты, окрашенные жёлтой куркумой, — маранача потах, или «одеяние смерти», означающее, что они уже предали себя смерти и, следовательно, были по ту сторону жизни, неподвластные страху.
Французская колонна начала двигаться вперёд, и Хэйден увидел изумление и радость на лице Мухаммеда Али.
— Они решились на переправу! — торжествовал он. — Смотри!
Подскакал посыльный и, встав на стременах, чтобы дотянуться до их погонщика, передал свиток для Мухаммеда.
— Разведчики моего отца докладывают, что из Мадраса вышел ещё отряд французского подкрепления, — сказал Мухаммед. — Хорошо. Они тоже заплатят за грехи их губернатора.
— Сколько людей в отряде? — спросил Хэйден с побелевшим лицом.
— Сотни! Я надеюсь, тысячи! Чем больше, тем лучше, ибо они все умрут!
— Есть у них орудия? Артиллерия с ними?
— Что бы они ни имели, это всё скоро будет нашим.
Хэйдена Флинта охватило отчаяние.
— Послушайте меня!
Мухаммед отбросил его руку.
— Проваливай к дьяволу, осквернитель! Прочь с моей дороги! Сядь там, с женщиной. Мои солдаты должны видеть своего князя!
Хэйдена грубо отшвырнули в задний угол ходаха, где неподвижно сидела Ясмин, рядом с нею стояли три длинных мушкета — джезала; их тонкие, обвязанные проволокой стволы были в рост человека и совершенно непригодны для стрельбы с движущегося слона. Она выбрала один из джезалов и передала ему, взяла другой и приложила тяжёлый треугольный приклад к своему плечу.
— Вы навлечёте их огонь на себя! — закричал он. — Разве вы не понимаете, какой прекрасной мишенью являетесь?
— Люди должны ясно видеть своего князя! — крикнула она в ответ. — Иначе их боевой дух может упасть!
— Боже мой, леди, это — сумасшествие! Вы должны сесть! И скажите ему, если французы выведут орудия, они будут стрелять крупной картечью, и это погубит его кавалерию.
— Нас учили, что кавалерия всегда побеждает артиллерию. Они будут разгромлены прежде, чем успеют перезарядить орудия.
— Это может случиться лишь с вашей артиллерией! Их же пушкари могут производить четыре выстрела в минуту, и каждое орудие стоит целого батальона мушкетёров, если его заряжают картечью! Даже лучше батальона, потому что орудие можно моментально повернуть в любом направлении. Они превратят вашу конную армию в требуху, если привезли лёгкие пушки из Мадраса!
— За Мадрасом наблюдает арьергард! — Она гневно ткнула пальцем в пехоту на другой стороне реки. — Вот наш враг. У них нет пушек.
Французы переходили реку вброд, с мушкетами наперевес, с примкнутыми штыками. Их ряды были безупречно прямыми, несмотря на огонь, который открыла по ним артиллерия Моголов. За пять секунд прозвучало лишь десять громких выстрелов, поднявших в воздух белый дым и одно большое дымное кольцо, поплывшее над водой. Французы и сипаи уже выходили из воды во главе со своим офицером. Своим быстрым продвижением они заставляли артиллерию Моголов открыть преждевременный огонь, и потери были невелики, поскольку орудия вместо картечи были заряжены железными ядрами.