Она отвернулась, думая, что если уговоры не действуют на Клайва, то, может, попробовать повлиять на него по-иному?
— Вы знали, что Дюплейкс намеревается полностью разрушить Мадрас?
Клайв задумчиво вникал в её слова, как бы сравнивая их с тем, что слышал сам, или, может, взвешивая, что он может рассказать ей.
— Я слышал от Стрэтфорда Флинта, что Ла Бурдон согласен на выкуп за Сен-Джордж.
— Ни мистер Флинт, ни кто-либо другой не имеют средств, чтобы заплатить за это, — сказала она слишком быстро.
— Он говорит, что готов пожертвовать спрятанным серебром, отдав его Ла Бурдону, если только тот уведёт свои корабли и войска от Мадраса.
— Этого не случится, — сказала Аркали, думая о пятнадцати лакхах серебром. Она всё ещё не оправилась от гнева её отца, от того, как он набросился на неё после встречи с Ла Бурдоном. «Может быть, — думала она, — он взорвался оттого, что видел, как французский адмирал ест с его лучших тарелок кантонского фарфора, сидит на его мебели и пользуется прекрасной белой усадьбой в Трипликани, как своей собственной? Но всё равно не было необходимости так кричать на неё. А теперь от усадьбы ничего не осталось, кроме разрушенной оболочки».
— Скоро французский корабль увезёт вас в Калькутту. И всё будет хорошо. Вы увидите, — медленно проговорил Клайв.
— Но пройдут недели, прежде чем французы позволят кораблю отправиться на север с нами на борту!
Сжав губы, она отвернулась от него. Как могла она сказать ему об истинной причине её стремления попасть в форт Сен-Дэвид? Как могла она сказать, что найти Хэйдена было для неё самым главным в мире? Ей хотелось бы поделиться с ним своими страхами и надеждами, но у неё не было для этого слов.
— Я не чувствую себя здесь в безопасности, — сказала она. — Мы должны выбраться отсюда.
— Я освобождён под честное слово джентльмена, обещал не пытаться пересечь границ Мадраса.
Оправдание прозвучало фальшиво, и она увидела, что он понимает это. «Джентльмен! — подумала она презрительно. — Он говорил, что его отец был обедневшим шропширским адвокатом, а он сам — скромным клерком компании. Как может он говорить, что является джентльменом? Только взгляните на него: он — дикарь».
— Вы дали слово джентльмена соблюдать комендантский час. И тем не менее вы пришли.
— Я не мог отказать леди. Я думал...
— Вы думали что?
— Я не знаю, — сказал он смущённо. — Что, возможно, у вас есть что-то сказать мне. О нас.
Ей показалось, что её ударили по лицу.
— Вы пришли потому, что думали, что я назначаю вам свидание? Так, мистер Клайв?
Он сжал свои губы, упав духом от её надменности.
— Мисс Сэвэдж, могу уверить вас, что французы не намереваются убить нас всех в наших постелях. — Он улыбнулся своей кривой улыбкой, которую трудно было назвать прекрасной. — И я здесь для того, чтобы защитить вас. Я клянусь, что буду охранять вас день и ночь, пока мы не уедем отсюда.
— Сопровождайте меня в форт Сен-Дэвид. Это всё, что я хочу.
— Это невозможно.
— Вы — трус, мистер Клайв. Просто жалкий трус.
Он посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом.
— Вы знаете, Аркали, если позволите, — я думаю, что вы сильно изменились за последний месяц.
— Я не думаю, что такой человек, как вы, может понять это, — со вздохом ответила она.
Клайв знал, что должен оставить её поскорей. Знал, что должен сейчас спуститься вниз и тайком пробраться к себе, но не мог заставить себя расстаться с нею, пока не услышит её окончательное слово.
— Как вы можете думать, — сказал он медленно, — что, если человек редко выказывает свои чувства, значит, он холоден как камень? И почему вообще женщины считают, что обладают монополией на чувства? Я такой же живой человек, как и вы. Так же переживаю и радуюсь, люблю и ненавижу.
— Мистер Клайв, извините, если я обидела вас.
— В этом году я пытался покончить с жизнью, — сказал он, не замечая её холодного тона.
Она поражённо смотрела на него в молчании, и он опустил глаза, скрыв лицо в тени шляпы.
— Я приложил пистолет к виску и нажал курок. Но ничего не произошло. Замок сработал как надо. Кремень ударил в огниво, искра полетела на полку с порохом, но выстрела не было.
— И что вы сделали? — спросила она с трепетом.
— Я проверил пистолет и прочистил булавкой соединительное отверстие, на случай, если оно забилось. Но оно было чистым. Тогда я попытался вновь.
— И пистолет снова дал осечку?
Он коротко рассмеялся.