— Каковы ваши истинные намерения, сэр?
Спрашивающий был высоким мужчиной по имени Проули, шесть лет прослуживший старшим агентом, один из игроков в вист, носивший очень узкие бриджи, считающий себя очень близким к достижению статуса частного торговца и поэтому старающийся подчеркнуть своё старшинство нарочито изысканным языком. Остальные были склонны прислушиваться к нему. Их недоверие к его плану было сильным, но Флинт знал, что они необходимы ему. Хотя бы полдюжины. А ещё лучше — дюжина желающих пойти за ним. Если он хочет совершить задуманное, ему необходимо уговорить их.
— Испытать чуть-чуть славы. Я хочу, чтобы вы перебрались со мной через стену крепости и ушли завтра ночью.
— Нарушить наше слово? Наше слово чести, данное тем, кто взял нас в плен?
Флинт ненавидел компанию за то, как она вытаптывала предприимчивость из молодых людей.
— Бог мой, — прошипел он. — Пусть адов огонь пожрёт почтенную компанию и всех её любимчиков! Какая же это замечательная школа тупости, глухоты и слепоты, которая берёт к себе свежих, полных духом парней, как вы, и сознательно вытравляет из них всё живое!
Он вновь посмотрел на них и, повысив голос, продолжил:
— Позвольте сказать, что вас ожидает, ребята! Компания вытравляет души из молодых людей, когда в этом нет необходимости. Напротив, их слабость проступает наружу, пожирая все их способности, как лихорадка пожирает зрение. Французы уже давно опережают нас, а компания слепа к этому. Начинается война, и неподготовленные теряют всё, чего достигли. А когда война закончится миром, вся их торговля будет отброшена на десятилетие назад, и они не видят этого. Почему должно быть так, когда есть вполне очевидный путь?
— Да, этот путь — корабль в Калькутту, — сказал Проули.
— Напрасно вы будете сидеть здесь и ждать корабля, который увезёт вас в Калькутту, — сказал Флинт, неприятно усмехнувшись. — Никакого корабля не будет, клянусь Богом. И это — факт!
— Ла Бурдон обещал нам шлюп, — уверенно сказал один из друзей Проули.
— Я говорю, что не будет вам никакого корабля! И Чарльз Сэвэдж может подтвердить это. Губернатор Дюплейкс покинул Пондичерри два дня тому назад, чтобы прибыть сюда.
Он зловеще смотрел на агентов и клерков, думая о деньгах, которые он, Корнелиус Морган и Мак-Брайды только недавно откопали в усадьбе Трипликан. Единственной проблемой теперь было вывезти такой огромный груз звонкой монеты из Мадраса и от Ла Бурдона.
— Можете не сомневаться, когда Дюплейкс доберётся сюда, он повесит всех вас за непокорность.
— Мы уже слышали ваши страшные истории раньше, Флинт! Мы знаем вас!
— Вы не знаете ничего, — сказал он Проули. — Вы не знаете, что армия набоба прибыла сюда благодаря моему сыну. Набоба привёл сюда дар, доставленный в Аркот Хэйденом. Без него ничего этого не было бы.
— Какое это имеет значение? Посмотрите на результат! Армия набоба полностью разгромлена. А с нею погублена и наша последняя надежда.
Стрэтфорд гневно смотрел на них, выведенный из себя их пораженчеством и апатией. Он знал, что должен подхлестнуть их, чтобы вывести из состояния безразличия.
— Местная армия не смогла освободить нас потому, что Анвар уд-Дин и его сыновья такие же мастера в военном деле, как тараканы. Но они пришли сюда, и вы все — свидетели этого факта. Я не должен компании ни полпенса. Я обещал им армию, и они её получили!
— Всё это очень хорошо, сэр, но мы все здесь ответственны перед компанией, — заговорил другой из агентов невозмутимым голосом, с произношением, свидетельствующим о благородстве происхождения. — Мы отвечаем перед Советом, и ни перед кем иным.
— Не такое мнение я слышал от тебя неделю назад, Сайкс!
— Как вы сами заметили, мистер Флинт, мы должны смотреть не в прошлое, а в будущее, — ответил Сайкс, тяжело дыша. Его лицо было влажно от пота в этом душном, спёртом воздухе. — Компания продолжает содержать нас. Мы пришли на Восток, чтобы заработать денег, и каждый из нас заботится о своём будущем больше, чем вы думаете. Мы много должны, вскоре нам предстоит это осознать — если мы прибудем в Калькутту.
— Да, — сказал кто-то позади Сайкса. — Совет сказал, что мы не должны больше иметь дело с вами.
Стрэтфорд презрительно скривил губы.
— А, Совет уже бессилен. Помощник губернатора на смертном одре, с печенью, чёрной как уголь. Ему уже не видать Калькутты, будет шлюп или нет.