— Помогите мне! Боже, помоги мне! — задыхаясь, прокричал юноша.
Он опять исчез, и Хэйден Флинт понял, что не сможет помочь ему, и никто не сможет; следующая волна перевернёт баркас и бросит всех на верную смерть.
— Плывите! — закричал он по-персидски. — Плывите, или вы погибли!
Затем он сбросил огромный намокший отцовский камзол, чудовищным весом лежавший на его плечах, и швырнул его морю, прежде чем вверить себя судьбе.
Глава II
Огромный Юнион Джэк, флаг Соединённого Королевства, бешено рвался в чёрном небе над Мадрасом. Все летние месяцы он вяло висел, выцветая до розового с бледно-голубым, под палящим солнцем, и осыпающиеся валы форта Сен-Джордж под ним томились в тропическом зное. Теперь же, с наступлением муссонных штормов, гневный тайфун рвал в клочья истлевшую ткань.
Аркали Сэвэдж разгладила подол свадебного платья из белых кружев и вновь оглядела себя в огромном, в позолоченной оправе зеркале. Она увидела смотрящие на неё серо-зелёные глаза, большие и ясные; рыжие завитки волос спускались колечками возле висков; крупные локоны ниспадали на белоснежные плечи. Ей удалось сохранить тщательно оберегаемую бледность лица, что было большим достижением после столь длительного морского путешествия через тропики и трёхмесячного проживания в Мадрасском округе. Но, вглядываясь в свои тонкие черты, она видела, что события этого дня оставили след вокруг её глаз.
Усадьба Сэвэджей стояла в стороне от других, меньших поселений торговцев в Трипликани. Она возвышалась среди орошаемых лужаек и пышных садов. Гордость хозяев — особняк с колоннами и пятьюдесятью комнатами, был скопирован с архитектурных достижений сэра Джона Ванбруга. Всё здесь соответствовало такой же богатой усадьбе в Англии, всё, за исключением оконного стекла, которого не достать здесь за любую цену. Эта величественная усадьба была символом Чарльза Сэвэджа, его радостью, тщеславным выражением его огромных богатств и власти.
Она оглядела ещё раз роскошную спальню. Люстра качалась, позвякивая от порывов завывающего муссона, и бархатные портьеры надувались как паруса. Наверху зелёная ящерица, изогнувшись, прильнула к высокому потолку, неподвижная как брошь — нечто тропическое и чуждое, напоминавшее о том, что, несмотря на гравюру Хьюберта Грэйвлота, красующуюся на фальшивом камине, и модные обои, это не была комната какого-нибудь салона на Грэйт Мальборо-стрит. Всё это принадлежало иному миру — миру, где в окнах нет стёкол, где внезапная буря может разогнать пикник в саду, где в день свадьбы может отсутствовать жених.
Она расплакалась бы вновь, если бы её не позвал отец.
— Ты спускаешься, моя дорогая?
— Да, папа. Через минуту.
Она видела его, обозревающего сад с балкона. Мальчики-слуги переходили из комнаты в комнату, задвигая шторы на высоких окнах. Сильный дождь хлестал по лужайкам; столы на них были перевёрнуты, а скатерти унесло ветром. Слуги уносили в дом всё, что могли, после испорченной свадьбы. Вид всего этого приводил её в отчаяние. Отец Аркали обещал ей самую прекрасную свадьбу, какую когда-либо видел Мадрас. Теперь же сотни гостей вынуждены укрываться в затемнённом зале. Всё было испорчено.
Сэр Чарльз Сэвэдж был худощавым мужчиной сорока пяти лет, элегантным в манерах и речи, хладнокровным, согласно отзывам, во всех делах бизнеса. Теперь же его руки яростно сжимали поручень балкона. Хотя его серо-голубые глаза были раскрыты, взгляд их был неподвижен, как будто про себя он проклинал богов этой языческой земли, бросившей ему вызов.
— Папа?
Какое-то мгновение он всё ещё находился в оцепенении.
— Я так сожалею. Так сожалею.
Несмотря на ужасное разочарование, она попыталась выглядеть бодрой.
— Всё не так уж плохо. Может быть, ты проводишь меня вниз?
— Да. — Он остановился, будто вновь отвлечённый глубоким раздумьем. Но затем встряхнулся и проговорил: — Возьми меня под руку.
Когда они появились на верхней площадке лестницы, один из мальчиков-слуг остановился и поражённо уставился на них. Какой-то испуг был на его лице, как будто он услышал страшную весть.
— Почему он смотрит так испуганно? — спросила она.
— Это из-за молнии. Они всегда боятся её.
С самого первого дня, три месяца назад, когда она ступила на берег в Мадрасе, она ощущала самое высокое уважение со стороны каждого из двухсот домашних слуг отца, проявлявших к ней полное внимание и заботу. В день, когда «Бомбейская твердыня» бросила якорь в Мадрасском рейде, целая процессия ожидала её, чтобы сопровождать наследницу Сэвэджей к берегу. И все её страхи рассеялись окончательно, когда она встретилась со своим предполагаемым мужем. Хэйден Флинт оказался таким превосходным мужчиной, какого можно было только желать: высоким и мягким, деликатным и красивым. Она совершенно влюбилась в него за эти первые смущающие встречи, когда они беседовали за чаем.