– Не со всеми, – сказала Рысь. – Вспомни обломок меча и шлем, который ты нашел возле стены? Некоторые так и погибли людьми. Только такие слабые сердцем, – она кивнула на мертвого Остомира, – перешли на сторону Ядуна.
Слав огляделся.
– Давайте убираться отсюда. Собирайте вещи, доночуем в другом месте Такую поляну изгадили, – с сожалением сказал он, оттаскивая за ногу тело одного из лучников поближе к мертвому пастырю.
Дорога петляла, ведя за собой маленький отряд. За два дня, миновавших с момента боя на лесной поляне с волчьими пастырями, Слав и Радко больше ни разу не обнажили меча, а Рысь натягивала тетиву лука только для того, чтобы на ужин было свежее мясо. Близилась осень, но жара стояла прежняя, создавая для путников массу неудобств.
Около полудня всадники подъехали к высокому частоколу, окружившему небольшую весь, но ворота поселения были заперты.
– Странно, – разглядывая преграду, сказал Слав, – сейчас мужики сено должны косить, а бабы в огородах возиться. А за частоколом тишина, даже скотины не слышно.
– Ударь в било, может, откроют, – произнесла Рысь, указывая на два больших столба, к которым на цепях была подвешена доска с деревянным молотком.
Радко взялся за молоток и трижды стукнул в било.
– Кого принесло? – раздался из-за ворот хриплый голос.
– Мы обычные путники, – крикнула Рысь, – хотели бы купить хлеба.
– Убирайтесь, время неспокойное, нечего вам здесь делать, – крикнули из-за частокола.
– И чем же оно неспокойное? – спросил Слав, начиная сердится.
Если бы такое случилось месяц назад, когда он ездил на старом коне в поношенной одежде и без гроша в кармане, он бы понял, но сейчас под ним добрый конь, на плечах дорогой плащ, да и спутники одеты не хуже него.
– Просто езжайте своей дорогой, и все, – отозвался хриплый голос.
Слав спрыгнул с Огнева и вплотную прильнул к воротам, стараясь заглянуть в небольшую щель между створками. Но тут же отпрянул, из щели прямо ему в лицо смотрел наконечник стрелы.
– Уезжайте, – просяще произнес хриплый голос. – Мы на вас зла не держим, просто время такое.
Сказано это было довольно миролюбиво, но результат не изменился – ворота остались заперты.
– Едем отсюда, – поворачивая коня, бросил Радко.
Рысь последовала его примеру.
– Вы только скажите, чего опасаетесь? – сделал последнюю попытку Слав.
– Берегитесь ведьмаков, – прошептали стой стороны.
– Но ведь, чтобы они вошли в дом, их надо пригласить! – удивленно сказал Слав.
– Эти какие-то новые, им наше приглашение, как мертвому припарка. Соседнюю весь дочиста вырезали, оттуда только один паренек спасся. Сидит вон там на пороге, руки трясутся, глаза безумные, и постоянно повторяет: «Пришли человек десять: две девки, парень в ржавой кольчуге… Оружие их не берет. Рвут тела жертв руками и кровь пьют».
– Готовьте серебро, – посоветовал Слав, – вся нечисть его боится. Серебряные вещи переплавьте и нанесите на оружие самым опытным бойцам и на наконечники стрел.
– Уже, – отозвался хриплый голос.
– Ну, тогда пусть боги вам помогут, – сказал Слав, взлетая в седло. – Прощайте, – и он погнал Огнева вслед за уже отъехавшими от ворот спутниками.
– Значит, без приглашения заходят? – задумчиво сказал Радко. – О таких ведьмаках я еще не слышал.
– А ведь я их видел чуть больше месяца назад, – вдруг вспомнил Слав, – недалеко от Яр-града. Они тогда на мой костер вышли, мальца сначала вперед послали. Ну да я их не пустил. Повертелись они тогда и ушли восвояси. Запомнил потому, что среди них парень был в ржавой кольчуге.
– Значит, что-то с ними случилось за этот месяц, – подала голос Рысь.
– Вот если бы нечисть могла друг с другом любиться, – молвил Радко, – то я сказал бы, что такие ведьмаки получаются, если соединить их с вовкулаками. От первых нормальный человеческий вид и разум, от вторых сила, разрешение на вход и не боязнь солнца. Ну а жажда крови у всех, что ведьмаки, что упыри, что вовкулаки, все одно – человек для них пища.
– А если вовкулак тяпнет ведьмака по всем правилам, ну чтобы обратить, что тогда получится? – спросила Рысь.
– Не знаю, – задумался Радко. – Нежить ведь между собой не воюет.
– А Ядун смог бы заставить вовкулака укусить ведьмака? – не унималась девушка.
– Может и смог бы, – сказал Радко, собирая крошки от каравая в пригоршню и отправляя их себе в рот. – Только если он это сделал, горе нам всем.
К вечеру добрались до разоренной ведьмаками веси. Сожженные избы и частокол, никакого следа людей.
– Нет здесь никого, – сказал Слав, осматриваясь по сторонам.
– А кто пожег все? – спросил Радко, пиная головешки. – Не ведьмаки же это сделали?
– Дружинники, – указывая на множество отпечатков конских копыт, ответила Рысь. – Два дня назад здесь прошел крупный отряд всадников. Не меньше четырех десятков.
– Откуда умеешь следы читать? – спросил ее Слав.
– Отец охотником был, и часто с собой на промысел брал. Вот и научилась потихоньку.
– Здесь делать нечего, – обрывая разговор, сказал Радко. – Давайте отъедем до темноты подальше.
Несогласных не оказалось. Слав и Рысь в один голос заявили, что ночевать в этом месте не будут, уж лучше в лесу.
Вскоре на опушке небольшого леска пылал жаркий костер, на котором жарился молочный кабанчик. Этот подарок судьбы выскочил на дорогу прямо перед Славом, и тот не смог отказать глупому животному, проткнув его мечем. Как позже выяснилось, у кабанчика отсутствовали глаза.
– Радко, рисуй печать Сварога, – сказал Слав, подтаскивая поближе к костру заготовленные на ночь дрова.
– Не подействует здесь, – ответил сын ведуна. – Ее легко обойдут, а создать десяток знаков мне не под силу. Больше трех никогда не получалось.
– Тогда я первую стражу возьму на себя, потом Рысь, перед рассветом Радко.
Ведун и девушка кивнули в знак согласия и улеглись подле костра. Слав же, обнажив черный меч, сел спиной к огню, пристально вглядываясь в окружающий лес. Так он просидел три часа.
– Пора, – сказал он, дотрагиваясь до плеча девушки.
Та моментально открыла глаза и села.
– Ничего не произошло? – вопросительно глядя на седого спутника, спросила она.
– Да вроде спокойно все, – отозвался Слав.
Именно в этот момент со стороны дороги хрустнула ветка, а следом раздалось лошадиное ржание. Рысь мгновенно вскочила на ноги, обнажив свой изогнутый узкий меч. Слав уже толкнул Радко и, прикрывшись щитом, осматривал кусты, прилегающие к поляне. Сын ведуна всматривался в темноту, поигрывая обнаженным клинком.
– Бросьте оружие, именем князя новоградского, – произнес властный голос со стороны дороги.
Кусты раздвинулись, и на поляну вышло не меньше десятка ратников в полной броне: кольчуги, щиты, в руках мечи, топоры, копья. Слав мог дать голову на отсечение, что из кустов за ними наблюдают еще с десяток лучников, держащих путников на прицеле.
– Рысь, Радко, оружие в ножны, – приказал он, – это дружинники князя.
Нехотя его спутники опустили свои мечи.
– Что же нужно новоградскому десятнику от простых путников? – спросил Слав, убирая щит за спину и шагая навстречу старшему.
– Мы ищем ведьмаков, что пожрали жителей из той веси, – отозвался десятник, махнув рукой себе за спину.
– Но мы явно не ведьмаки, – сказал Радко. – У нас в руках посеребренное оружие, мы сидим у жаркого костра. Какие доказательства вам нужно еще?
– Не лезь, – одернул его Слав. – Но мой спутник прав. Чего вы от нас хотите? Мы простые путники, едем в Новый-град, хотим успеть на торг.
– Хотели узнать, не видели ли вы чего подозрительного по дороге? Да предупредить об опасности. А в Новой-град вас вряд ли попадете: ворота сейчас на замке. Посторонних не пускают, только тех, кто проходит испытывают серебряным кинжалом, им слегка надрезают кожу на руке.
– Ночи три назад правда на нас навалились четверо в волчьих шкурах, ну да мы их порубали. Один из них перед тем, как себя убить, сказал, что он волчий пастырь, а ночь назад волки завывали, но в этом нет ничего необычного, – сказала Рысь, делая шаг вперед.