— Смотри, — его голос звучал уже внутри, вибрируя в костях.
Она закрыла глаза, но увидела: Его сущность, пляшущую между измерениями, как пламя, запертое в лабиринте зеркал. Голод, с которым он впитывал эмоции смертных — единственную пищу, дающую вкус вечности. И… одиночество. Бесконечное, как его собственные иллюзии.
— Ты… прекрасен, — выдохнула Делира, и нити вспыхнули багрянцем.
Илтар «прикоснулся» к ней — не телом, а самим смыслом бытия. Это было похоже на то, как если бы:
- Корни дерева сплелись с подземными реками, ощутив их древний шёпот.
- Птица впервые разрезала крыльями не воздух, а само время.
- Звезда родилась не из газа, из смеха ребёнка.
Делира вскинула руки, и её пальцы растворились в его дымчатой плоти, выпуская золотые искры. Каждая клетка её тела пела на языке, которого не знала Вселенная:
— Покажи мне больше. Всё.
Он сопротивлялся. Она чувствовала это — страх быть разобранным на части, осмеянным, отвергнутым. Но её разум упрямо лез в щели его защиты, как росток сквозь камень: воспоминание о первом смертном, который взмолился ему не о богатстве, а о любви; ярость, с которой он разрушил храм того, кто посмел соперничать с ним в создании иллюзий; стыд, когда он впервые осознал, что завидует людям.
— Довольно! — взревел Илтар, пытаясь отшвырнуть её, но Делира вцепилась в сияющие нити его сущности.
— Нет. Ты хотел моей наготы? Получи её, — она прижала ладонь к тому месту, где у него должно быть сердце.
Взрыв света окутал их. Делира чувствовала, как его энергия вливается в неё, превращая вены в реки расплавленного серебра. Видела, как их души сплетаются в спираль, рождая новые созвездия над сводом храма. Слышала музыку его страха — вибрации, похожие на плач новорождённого бога.
Он вошёл в неё не плотью, а воплощением.
Холодные волны тьмы обвивали её бёдра, проникая глубже любой физической формы.
Искры между их «телами» оставляли на коже Делиры руны, которые светились, как маяки в шторм.
Каждый её вздох рождал в нём новые формы — крылья из теней, короны из забытых снов, глаза из расплавленного времени.
— Я… не могу… — его голос рассыпался на тысячи эхо.
— Можешь, — она поймала его «взгляд», позволив энергии затопить себя до краёв. — Я не сломаюсь.
Оргазм накрыл их не волной, а взрывом сверхновой. Делира кричала на языке, который заставил треснуть алтарь. Чувствовала, как Илтар дрожит внутри неё, теряя контроль над собственной бесконечностью. Видела, как стены храма рушатся, открывая вид на космос, где их сплетённые силуэты танцевали среди рождающихся галактик.
Когда свет погас, они лежали на полу из звёздной пыли. Илтар медленно собирался в клубящийся шар, его голос звучал хрипло:
— Ты… изменила форму моей вечности.
Делира подняла руку, ловя падающую искру — частицу его страха.
— Теперь ты знаешь, каково это — быть понятым.
Статуя Илтара, некогда разрушенная, начала восстанавливаться — но теперь это была не безликая маска, а лицо с её чертами, высеченное в камне.
Когда волна отступила, они лежали на полу, её тело обвитое дымом, который медленно возвращался к бесформенности.
— Почему? — спросил он, и это был первый искренний вопрос за всю вечность.
Делира коснулась его «лица», где сияние глаз слабело, как затухающие солнца:
— Потому что под всеми масками ты… просто одинок.
Статуя Илтара в углу зала рассыпалась в пыль. На её месте остался лишь шрам на камне — как первый шаг к свободе.
Глава 10. Подарок-ловушка
Храм Вечных Снов утопал в предрассветной тишине, когда Делира обнаружила сверток у дверей своей кельи. Черный шелк, перевязанный серебряной нитью, мерцал в свете угасающих свечей, словно зовя разгадать его тайну.
Она развязала узел, и ткань соскользнула, обнажив зеркало в оправе из сплетенных змей. Их глаза — крошечные рубины — следили за каждым ее движением.
— Носишь мои метки, но все еще слепа, — прошептал знакомый голос.
Илтар возник из теней, но не в облике мужчины, а как туманная дымка, обвивающая ее плечи.
— Этот дар покажет тебе суть вещей. Но будь осторожна: правда часто кусается.
Делира подняла зеркало, и рубины замигали, как предупреждение. В стекле отразилось не ее лицо, а переплетение золотых нитей — словно судьбы, сплетенные воедино. Она провела пальцем по холодной поверхности, и изображение сменилось: толпа горожан у ворот храма, их мысли витали над головами, как ядовитые змеи.