— Сожжем ее! Пусть Илтар заберет свою шлюху обратно в ад! — визжала жена кузнеца, ее пальцы, липкие от брызг горящего масла, сжимали факел.
Делира не сопротивлялась. Ее запястья уже кровоточили от веревок, а в ушах стоял звон — то ли от удара камнем, то ли от пронзительного свиста ветра, что внезапно поднялся, будто сам храм завывал в предсмертной агонии.
Ее приковали к столбу цепями, вырвав из рукавов жрецов. Металл, ледяной и грубый, впился в голую спину — кто-то сорвал с нее тунику, оставив лишь набедренную повязку. Толпа завыла от восторга.
— Смотрите! — женщина с лицом, искаженным ненавистью, тыкала пальцем в символ между ее лопаток — переплетение линий, светящихся нежным серебром. — Печать демона! Она продала душу!
Делира подняла голову. Высоко на разрушенной колонне сидел Илтар — не в облике мужчины, а как тень с сияющими глазами.
Он наблюдал, облокотившись на каменную змею, словно зритель в театре. Его смех, легкий и мелодичный, прорезал хаос:
— Интересно… Они кричат о морали, но сами жадно пожирают зрелище наготы. Не правда ли, жрица?
Она поймала его взгляд, и в тот миг цепь на шее раскалилась, выжигая имя «Илтар» на коже. Делира вскрикнула — не от боли, а от ярости.
— Я… не твоя… игрушка! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
Но бог лишь склонил голову, его глаза сузились от любопытства.
Первый камень угодил ей в живот. Делира согнулась, воздух свистом вырвался из легких. Второй — в бедро, третий — в грудь. Каждый удар сотрясал тело, но боль странным образом пробуждала память: его руки, обвивающие ее талию в облике капитана Даррена… Губы, целующие внутреннюю сторону бедра, когда он был актером… Шепот в ночи: «Ты сильнее их. Сломай их, как ломала меня»…
— Прекрати! — закричала она, не зная, кому — толпе или ему.
Илтар приподнялся, тень заколебалась, как пламя на ветру.
Толпа, приняв ее крик за признание, взревела сильнее. Подросток с лицом, покрытым оспинами, бросился к столбу с ножом:
— Вырежем печать! Вернем ей человеческий облик!
Лезвие блеснуло. Делира зажмурилась, но вместо боли ощутила… тепло.
Клинок завис в сантиметре от кожи, дрожа в руке юноши. Воздух сгустился, запахнув площадь в сладкий дым.
— Посмотри на нее, — голос Илтара прозвучал в головах у всех, заставляя толпу замереть. — Взгляните в глаза той, кого вы жаждете уничтожить.
Делира не плакала. Но по ее щеке, рассеченной ударом, стекала одна-единственная слеза — прозрачная, смешанная с кровью. Она упала на цепь, и металл зашипел, расплавившись каплей серебра.
Илтар появился перед ней в человеческом облике — впервые без масок. Высокий, с кожей цвета лунной пыли и волосами, сплетенными из теней. Его пальцы, холодные и нежные, коснулись слезы:
— Ты… плачешь? — в его голосе дрожала неподдельная растерянность.
Делира засмеялась хрипло, выплевывая кровь:
— Нет. Это ты.
Он прикоснулся к своим щекам — мокрым от чужих слез.
Толпа, оглушенная тишиной, рванулась прочь, когда статуи храма ожили, обратив на них пустые глазницы. Илтар, не сводя сияющих глаз с Делиры, щелкнул пальцами:
— Довольно.
Цепи рассыпались. Делира рухнула в его объятия, а вокруг них взметнулась буря из черных роз — каждый лепесток был чьим-то грехом, каждой шип — подавленным желанием.
— Зачем? — прошептала она, впиваясь пальцами в его плащ, сотканный из ночи.
— Потому что твоя боль… — он прижал ладонь к ее груди, где руны пульсировали в такт их сердцам, — …стала моей.
Их поцелуй не был нежным. Это был ураган — ярость, страх, обретенная хрупкость. Делира кусала его губы до крови, а он, рыча, прижимал ее к осколкам витражей, превращая боль в экстаз.
Когда толпа разбежалась, они остались среди руин — бог, впервые познавший слезы, и жрица, научившая его ненавидеть собственную бессмертную суть.
Глава 12 Первая жертва
Воздух в храме сгустился, будто сама тьма решила вдохнуть и не выдохнуть. Делира, прижатая спиной к алтарю, чувствовала, как мрамор впитывает её кровь, холодный и равнодушный. Толпа ревела за дверьми, выламывая резные панели. Но в её ушах звенела тишина — та, что всегда предшествовала его появлению.
— Довольно, — прозвучало не голосом, а самим трепетом пространства.
Двери рухнули, и в проём хлынула черная вода. Но это были не волны — тысячи теней, сплетённых в подобие рук, щупалец, ртов. Они вползли в зал, хватая горожан за лодыжки, обвивая шеи, вливаясь в уши.
— Что это?! — закричал кузнец, падая на колени. Его глаза вывернулись, став белыми, как скорлупа. — Нет… Нет, она не должна была знать!