Когда волна отступила, Делира лежала на камне, дрожа. Киан-не-Киан стоял над ней, поправляя пояс.
— До завтра, жрица.
— Подожди... — она протянула руку, но коснулась лишь воздуха.
Он растворился, оставив запах пепла и звук насмешливого шёпота: «Проверь бедро».
Утро пришло с дождём. Делира, моя пол в святилище, вдруг замерла — под поясом, на внутренней стороне бедра, алел след зубов. Настоящих. Кровавых.
Снаружи засмеялись служанки.
— Видела? Киан сегодня ходит мрачнее тучи. Говорят, всю ночь пропьянствовал у Гарта...
— А на шее у него царапины! Думаю, дрался из-за...
Делира уронила тряпку. Вода растеклась по полу, повторив контуры озера из сна.
Глава 3. Подарок с двойным дном
Лунный свет струился сквозь витражи, превращая каменный пол храма в мозаику из теней и синих бликов. Делира стояла на коленях перед алтарем, но молитвы застревали в горле. Воздух пахнул миндалем и медью — запах, которого раньше не было.
На краю алтаря лежал сверток из чёрного шёлка.
Она коснулась ткани, и шелк рассыпался пеплом, обнажив ожерелье. Золотая змея с глазами из топаза сжимала в пасти собственный хвост. Казалось, её чешуя переливалась даже в темноте.
— Не трогай, — прошептала себе Делира, но пальцы уже обвили холодный металл.
Ожерелье сжалось, впиваясь в кожу.
Боль. Резкая, сладкая.
Она вскрикнула, но звук превратился в стон, когда золото загорелось алым — цветом запретных фресок в подземельях храма. Топазовые глаза змеи вспыхнули, и в них отразилась фигура за её спиной.
— Капитан Даррен, — выдохнула Делира, узнавая высокую статную форму в мундире с серебряными застёжками. Но когда обернулась, никого не было.
— Ночные бдения утомляют, жрица.
Голос прозвучал справа. Капитан стоял, прислонившись к колонне, играя кинжалом с гербом города. Его волосы, собранные в строгий хвост, отливали блеском воронова крыла, а в глазах танцевали искры — те самые, что горели в зрачках змеи.
— Это... вы не должны быть здесь, — Делира отступила к алтарю, чувствуя, как ожерелье нагревается.
Его цвет сменился на глубокий пурпур — оттенок винограда, раздавленного босыми ногами.
— Но я здесь, — он бросил кинжал. Лезвие воткнулось в пол между её пальцев ног. — По твоему зову.
— Я не звала...
— Лжёшь. — Капитан шагнул вперёд, и мундир рассыпался пеплом, обнажая тело, иссечённое шрамами-рунами. — Ты носишь его отметину. Она кричит.
Его ладонь сжала ожерелье, дёрнув Делиру к себе. Золотая змея зашипела, выпуская из пасти дым.
— Смотри, — он прижал её руку к своей груди. Под кожей пульсировал свет, повторяя ритм её сердца. — Ты хотела власти? Страха? Или... этого?
Его губы обрушились на её шею, грубо, без прелюдий. Делира вскрикнула, царапая ему спину, но капитан лишь рассмеялся — низко, как гром за горами.
— На алтаре, — приказал он, срывая с неё одежду. Змейка ожерелья ползла вниз по животу, оставляя золотые следы. — Твой бог жаждет зрелищ.
Холод камня впился в спину. Капитан стоял над ней, загораживая луну, и вдруг Делира поняла — это не человек. Его шрамы светились, как лава, а в глазах плясали тени существ, которых не должно быть в мире смертных.
— Ты боишься, — он провёл лезвием кинжала по её бедру, оставляя тонкую алую нить. — Хорошо. Страх — лучшая мазь для ран души.
Ожерелье взорвалось жаром. Теперь оно было чёрным, как ночь вне храма.
Капитан прижал её запястья к алтарю, его пальцы обвились вокруг них, словно живые цепи.
— Молись, — прошипел он, входя в неё резко, без предупреждения. — Молись своему богу.
Делира вскрикнула, но крик превратился в стон. Каждое движение капитана было рассчитанным, как удар меча — точным, безжалостным, доводящим до края.
Шрамы на его теле светились ярче, их руны отпечатывались на её коже. Она пыталась бороться, но ожерелье сжималось, парализуя волю.
— Да, — он дышал ей в губы, смешивая запах железа и граната. — Ты любишь это. Любишь, когда тебя ломают.
Алтарь крошился под её спиной. Делира чувствовала, как священные символы врезаются в кожу, клеймя её грех. Ожерелье плавилось, капая золотом на каменные плиты.
Когда волна накрыла её, капитан впился зубами в её плечо, рыча, как зверь. В глазах Делиры вспыхнули образы: толпа у храма, женщины с факелами, верховная жрица, указывающая дрожащим пальцем...
— Ты навлечешь на нас погибель! — кричал чей-то голос в её сознании.