Индирра стояла, дрожа всем телом. Боль в щиколотке была реальной, огненной. Знак на запястье горел синхронно с ней.
Но сильнее всего горело воспоминание. Память о падении в его объятия. О нечеловеческой силе его рук. О пронизывающем золотом взгляде, в котором не было насмешки. О странной, контрастной прохладе его прикосновений на ее обожженной коже. И о его словах, произнесенных шепотом, который обжег сильнее углей: "Ты еще не готова".
Она не была готова. Она это знала. Но впервые с момента побега из Буйволовичей она почувствовала не только страх и ярость. Она почувствовала нечто опасное, манящее и невероятно сложное. Желание вернуться.
Вернуться в этот жаркий шатер. Вернуться к огню. Вернуться к нему. Чтобы доказать. Себе? Ему? Что она сможет научиться не просто ходить по углям. Но и танцевать с самим Духом Огня. Даже если этот танец оставит шрамы глубже, чем ожог на щиколотке.
Глава 4 Кровь и пепел
Цирк «Пламенные Судьбы» был живым существом, пульсирующим ритмом тамбуринов, криками восторженной толпы и всполохами невероятных огней.
Но для Индирры этот вечер стал первым, когда она ощутила себя не чужим придатком, а... частью чего-то большего. Не артисткой, нет. Пока лишь тенью у кулис, подающей реквизит, убирающей пепел после номеров. Но она была внутри этого магического механизма. И главным его сердцем, его ядром, был Он.
Шоу Игниса.
Она наблюдала за ним из-за тяжелого бархатного занавеса, спрятавшись в густой тени.
Он был богом на арене. Пламя не просто слушалось его – оно было им. Оно лилось из его рук водопадами золота и багрянца, взвивалось ввысь фениксами, обвивало его тело живыми змеями света, не причиняя вреда.
Он шагал по ковру из раскаленных углей, будто по утренней росе, его смех – низкий, чарующий – смешивался с шипением пламени и восторженными воплями толпы. Его костюм – черная кожа, расшитая крошечными зеркальцами, отражавшими тысячи огней – превращал его в ходячую звезду. Его медные волосы пылали в отсветах.
Золотые глаза метали молнии в зал, гипнотизируя, завораживая. Он излучал такую мощь, такую абсолютную власть над стихией, что у Индирры перехватывало дыхание.
Страх смешивался с восхищением, с чем-то острым и запретным, что кольнуло внизу живота, когда он, проходя близко к кулисам, бросил мимолетный, испепеляющий взгляд прямо в ее укрытие. Он знал, что она там.
После финального салюта, когда огненный дракон, выдохнутый им, растворился в дыму под гром оваций, Индирра почувствовала странную опустошенность. Магия рассеялась, оставив лишь запах гари, пота и воска.
Она помогала убирать арену, ее движения были механическими. Щиколотка, обожженная во время ночной тренировки, ныла под повязкой, напоминая о его прикосновении, о той пронзительной прохладе его пальцев на раскаленной коже. О его словах: "Ты еще не готова".
Она несла корзину с остывшими, почерневшими углями в сторону задних выходов, мимо ряда маленьких, завешанных тканью гримерок. Большинство уже опустели, артисты спешили к кострам и праздничному ужину после удачного шоу. Но из-за тяжелой, темной занавески самой дальней гримерки – той, что принадлежала Игнису – доносился звук. Не звук триумфа. Сдавленный стон. Глухой, как от боли.
Индирра замерла. Корзина с углями вдруг стала невыносимо тяжелой. Разум кричал: Уйди! Не лезь! Но ноги, будто движимые тем же необъяснимым влечением, что тянуло ее к огню, понесли ее вперед.
Она бесшумно поставила корзину, краем глаза отметив, как пепел на ее руках смешался с потом, оставив серые разводы.
Осторожно, затаив дыхание, она раздвинула тяжелую ткань занавески ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.
Игнис сидел спиной к выходу на низком табурете. Его великолепный кожаный камзол был сброшен на пол. Он был обнажен по пояс. В тусклом свете единственной керосиновой лампы его спина, мощная и рельефная, казалась высеченной из бронзы.
Но не это привлекло ее взгляд. В его правой руке, сильной и уверенной, был кинжал.
Не орудие сцены. Настоящий. Древний. Клинок из темного, тускло мерцающего металла, похожего на обсидиан, с рукоятью, выточенной из желтоватой кости, покрытой странными, переплетающимися рунами. Лезвие было узким, смертельно острым.
Индирра замерла, леденея от предчувствия. Она видела напряжение в его широких плечах. Видела, как его левая рука, сжатая в кулак, лежит на колене. И видела, как он подносит острие кожаной ладони своей правой руки.
Движение было быстрым, точным, лишенным колебаний. Глубокий, ровный разрез. Темная, почти черная в тусклом свете, кровь хлынула обильно, заструившись по запястью и каплями упав на грязный деревянный пол.