Он протянул ей сверток. Индирра, застигнутая врасплох, под всеобщее любопытное гудение, взяла его. Ткань была гладкой, прохладной и тяжелой.
– Открой, – скомандовал Игнис, и в его тоне снова зазвучали знакомые нотки властности, но смягченные праздничным настроением.
Она развязала шнурки. Черная ткань спала, обнажив то, что лежало внутри.
Индирра ахнула.
Это было не платье в привычном смысле. Это был… жидкий свет.
Материал, переливающийся всеми оттенками пламени: от глубокого багрового у основания до ослепительно-золотого наверху. Он струился у нее в руках, как вода, но был плотным, ощутимым. Казалось, он дышит, мерцая изнутри собственным мягким светом. На ощупь он был нежным, как шелк, но с едва уловимым теплом.
– Для тебя, – сказал Игнис, и его взгляд стал пристальным, изучающим ее реакцию. – «Огненная Лилия». Одевайся. Ночь коротка, а танцы длинны.
Индирра, краснея под сотнями взглядов, поспешила к ближайшему фургону, чтобы переодеться.
Надевать его было… странно. Материал не имел швов, застежек. Он просто обвил ее тело, как живое существо, когда она прикоснулась к нему. Он прильнул к коже, подчеркивая каждую линию, каждую кривую, но не стесняя движений. Он был невесомым и в то же время ощутимым – вторым слоем кожи, излучающим тепло.
Она посмотрела в осколок зеркала. Отражение заставило ее сердце бешено забиться. Платье сидело безупречно.
Оно светилось изнутри мягким золотистым светом, делая ее кожу перламутровой, а глаза – огромными и темными. Она чувствовала себя одновременно невероятно красивой и невероятно уязвимой. Как подарок, который может обжечь.
Когда она вышла, толпа ахнула. Игнис стоял там же, его золотые глаза загорелись ярче костров, когда он окинул ее взглядом. В этом взгляде было восхищение, обладание и… вызов.
– Идет, – прошептал кто-то из толпы.
Игнис протянул ей руку.
– Танец, мышка? Или боишься, что платье воспламенится?
Его вызов зажег в ней знакомую ярость, смешанную с волнением. Она положила свою руку на его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья – твердо, властно. Знак-язычок под его прикосновением вспыхнул ярким золотом, как маленькое солнышко.
Он повел ее к самому большому костру, где уже кружились пары под дикую, завораживающую музыку цимбал и скрипок. Но как только они вступили в круг света, музыка для Индирры перестала существовать. Существовал только он. И пламя костра. И невероятное ощущение платья на ее коже.
Танец начался. Игнис вел ее уверенно, сильно, его тело двигалось с хищной грацией. Он был огнем – неукротимым, мощным. Она пыталась следовать, но платье… Платье жило своей жизнью. Вернее, жило по его воле.
Он сжал ее талию чуть сильнее, притягивая ближе, и в тот же миг ткань на ее спине и бедрах обтянулась, став почти второй кожей, подчеркнув каждый изгиб, каждое движение мышц под ней.
Она почувствовала себя обнаженной перед его взглядом, перед взглядами толпы. Стыдливый румянец залил ее щеки.
– Не прячься, – прошептал он ей на ухо, его дыхание обожгло кожу. – Ты прекрасна. Как факел в ночи.
Он откинулся назад в танцевальном па, и платье мгновенно отреагировало. Материал на груди и плечах стал струиться свободнее, как вода, обнажая ключицы, часть плеч, создавая иллюзию, что оно вот-вот соскользнет.
Индирра инстинктивно рванулась вперед, к нему, чтобы не потерять опору, но это было частью па. Он поймал ее, усмехаясь.
– Видишь? Оно слушается. Как и все вокруг.
Его слова, его полный контроль над тканью, обволакивающей ее тело, вызывали бурю чувств. Восхищение его силой. Восторг от того, как он видит ее. И острое, унизительное ощущение беспомощности.
Она была куклой в его руках, закутанной в сотканный им же огонь. Объектом его воли. Это возбуждало и пугало одновременно.
Он кружил ее, их тела то сближались почти вплотную, то отдалялись.
С каждым притяжением платье сжималось, облегая, как перчатка, с каждым отдалением – струилось, заигрывая с обнажением. Его руки скользили по ее бокам, бедрам, спине, и казалось, он управлял не только тканью, но и ее собственными реакциями.
Жар разливался по телу из каждой точки прикосновения, из самого платья, из его взгляда. Знак на запястье пылал.
Музыка набирала бешеный темп. Ритм бил в виски, сливаясь с бешеным стуком сердца. Игнис вдруг притянул ее так близко, что их тела слились от бедер до груди. Она почувствовала всю его силу, его жар, жесткую ткань его рубахи и твердые мышцы под ней.