После урока в зеркальном фургоне, после того, как она выжгла узор на его груди, связь с Игнисом стала током высокого напряжения – притягивающим и обжигающим одновременно. Знак на запястье пульсировал в такт ее тревожному сердцу.
Шоу было накалено до предела. Игнис, казалось, бросал вызов самому городу, его мрачным воспоминаниям. Его номера с огнем были не просто трюками – это были акты доминирования. Он заставлял пламя выстраиваться в арки над головами зрителей, взрывать фонтаны искр у самых ног скептиков, танцевал по углям, которые раскалялись до ослепительной белизны.
Его золотые глаза метали молнии, а медно-огненные волосы пылали в свете софитов.
Он был богом, демоном, хозяином стихии, и город, затаив дыхание, вынужден был признать его власть.
Индирра помогала с реквизитом, ее роль была незначительной – подать факел, убрать пепел. Но ее взгляд не отрывался от него. От нового узора на его груди, скрытого сейчас под черной кожей камзола, который она выжгла. От тени, мелькавшей в его взгляде – тревоги? Предчувствия?
И тогда она увидела клетку. Ее прикатили на арену для номера с «огненным львом» – чучелом, оживляемым иллюзиями и потоками пламени.
Но клетка была необычной. Старая, кованая, с толстыми прутьями, покрытыми странными, переплетающимися рунами. Они были знакомы. Такие же, как на медальоне Марко!
Индирру бросило в холод. Она инстинктивно шагнула назад, но было поздно. Игнис, в разгаре номера, создавая огненного феникса над клеткой, жестом указал ей:
– Мышка! Факел к основанию! Быстро!
Это была часть сценария. Поднести зажженный факел к скрытой полости у основания клетки, чтобы пламя «оживило» льва изнутри. Но когда она наклонилась, ее нога наступила на что-то скользкое – масло? – и она поскользнулась.
Факел вырвался из рук, ударился о прутья клетки у самого основания… и вспыхнул не естественным пламенем, а ядовито-зеленым огнем, который с треском побежал по руническим узорам на прутьях.
Замок клетки щелкнул, дверь распахнулась… но не наружу. Она захлопнулась, когда Индирра, пытаясь удержать равновесие, инстинктивно сделала шаг вперед. И оказалась внутри.
– Нет! – крикнул Игнис, но его голос потонул в грохоте.
Зеленое пламя, пробежав по рунам, превратилось в стену огня, охватившую клетку со всех сторон. Не просто огонь. Липкий, едкий, шипящий, как тысяча змей. Он источал не жар, а морозное зловоние гнили и серы.
Прутья раскалились докрасна за секунды. Индирра вжалась в центр клетки, закашлявшись от удушливого дыма. Паника сжала горло ледяными пальцами.
Это была ловушка. Марко. И руны на клетке… они были усилены, направлены на нее.
Она чувствовала, как знак на запястье бьется в истерике, как ее внутренний огонь, только что спокойный, бурлит в ответ на угрозу, но не может пробиться сквозь чадящую зеленую мглу.
– Индирра! – раздался крик. Не Игниса. Это был Марко.
Он появился словно из ниоткуда, сбоку от арены, его лицо было искажено искренним ужасом. Он рванулся к клетке, не обращая внимания на зеленое пламя, на раскаленные прутья.
– Держись! Я тебя вытащу!
Он схватил длинный шест, валявшийся поблизости, и с силой ударил по замку. Шест обуглился и сломался. Марко вскрикнул от боли, отшвырнув обгоревший обломок, его рука дымилась. Он был беззащитен перед этим пламенем! Но его глаза… в них горела отчаянная решимость.
Он рванулся вперед, к самым прутьям, словно собирался разорвать их голыми руками, невзирая на боль. В этот момент он выглядел не мстителем, а героем, готовым погибнуть, чтобы спасти ее от участи Кинэры. И это было так убедительно!
Сердце Индирры сжалось от внезапной, дикой надежды. Он попытался! Он пострадал! Он не враг!
– НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! – Рев Игниса потряс арену. Нечеловеческий. Звериный.
Он стоял перед клеткой, но не смотрел на Марко. Его взгляд был прикован к Индирре, запертой в зеленом аду. Его тело содрогалось. И тогда его пламя изменилось. Ярко-золотые, багровые языки, танцующие у него в ладонях, вдруг почернели. Не темнели. Стали абсолютно черными, как ночь без звезд, как сажа, как сама смерть.
Они втягивали свет, а не излучали его. Воздух вокруг него заколебался, стал вязким, тяжелым. Запах озона и гари сменился запахом гроба, старой земли и тлена. Толпа завыла от ужаса, люди бросились к выходам.
Игнис поднял руки. Черное пламя взметнулось ввысь, сформировав два огромных, извивающихся щупальца. Они обрушились на зеленую клетку не с жаром, а с ледяным свирепым ударом.
Зеленое пламя взвыло, затрещало, как ломаемый лед, и рассыпалось. Не погасло. Распалось на миллионы ядовито-зеленых искр, которые тут же угасли в воздухе. Раскаленные докрасна прутья клетки искривились, будто от чудовищного давления, и с грохотом разошлись в стороны, как сломанные спички.