— Ты мечтала об этом, — он прошептал, срывая с неё ткань. — Скрыться от всех в мире иллюзий, где нет храмов, нет обетов… только я и твои настоящие молитвы.
Его поцелуй был игрой — то нежный, как прикосновение лепестка, то грубый, как укус. Руки скользили по её телу, словно разыгрывая пантомиму страсти, но каждое прикосновение зажигало огонь.
— Вот так, — Илтар заставил её сесть на него, его руки обвили её бёдра, направляя ритм. — Сыграй для меня ту, что прячется под рясой жрицы. Покажи, как ты хочешь на самом деле …
Делира закинула голову, её тело двигалось вопреки воле, подчиняясь магии его слов. Илтар смеялся, его пальцы впивались в её кожу, оставляя следы, похожие на театральный грим.
— Ты лучше любой актрисы, — он насмехался, кусая её плечо. — Весь город аплодировал бы твоей игре.
Внезапно он перевернул её, прижав спиной к лепесткам. Его шаровары исчезли, и Делира почувствовала его желание — горячее, настойчивое.
— Нет масок, — прошептал он, и его лицо на миг стало тенью с горящими глазами. — Только ты и твой грех.
Он вошёл в неё медленно, растягивая момент, как кульминацию спектакля. Делира вскрикнула, её ногти впились в его спину, оставляя дорожки блёсток. Илтар двигался с театральной страстью — то замедляясь, то ускоряясь, заставляя её тело петь на разные лады.
— Вот так… — Его голос звучал как аплодисменты. — Теперь кричи, чтобы услышали все.
Она не сдержалась. Её вопль эхом разнёсся по иллюзорной сцене, и кулисы рухнули, обнажая голые стены кельи. Илтар исчез, оставив её лежать среди увядающих лепестков.
Утром на стене храма появился новый рисунок: жрица в прозрачной ткани, окружённая бродячими артистами. А под ним — подпись: «Её ночные спектакли достойны бурных оваций».
Делира, стирая следы блёсток с кожи, поняла: Илтар больше не просто играет. Он ставит пьесу, где она — главная грешница, а весь город — благодарная публика.
Глава 6. Игра в раба
Тени в подземелье храма дышали сыростью и сталью. Делира спустилась сюда, чтобы скрыться от шепчущихся взглядов, но даже здесь, среди ржавых решёток и забытых реликвий, её преследовал запах ладана — сладкий, как гниль под маской святости. Она прижала ладонь к стене, чувствуя, как холод камня проникает в кости.
— Убежище ищешь? Или… раскаяния?
Голос прозвучал из темноты, и цепь звякнула, как змея, сорвавшаяся с клыков.
Делира обернулась. В луче света из решётчатого окна стоял он — но теперь не соблазнитель, не актёр, не жрец. Перед ней был пленный воин: грубые шрамы на лице, руки, скованные за спиной тяжёлыми цепями, тело, покрытое грязью и кровью. Только глаза выдавали его — они горели, как угли в пепле.
— Ты… — Делира отступила, но спина упёрлась в стену.
— Я — твой раб, — он шагнул вперёд, и цепи заскрипели, волочась по камням. Его голос звучал хрипло, будто сквозь сломанные рёбра. — Взятый в плен на поле боя. Ты можешь сделать со мной… всё.
Он упал на колени, и Делира почувствовала, как дрожь пробежала по его телу — искусная имитация слабости. Но его поза была вызовом: согнутая спина, выставленная шея, взгляд исподлобья, полный яда и насмешки.
— Илтар… — её голос дрогнул.
— Имя… — он вздрогнул, как от удара. — Рабы не имеют имён.
Цепь внезапно ожила, обвив её лодыжку. Делира вскрикнула, потеряв равновесие. Воин поймал её, его грубые руки впились в бёдра, но вместо силы в них была театральная беспомощность.
— Твоя очередь приказывать, — он прижал её ладонь к своей шее, где пульсировала жила. — Ударь. Унизь. Возьми то, что хочешь.
Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепь стянула их ещё ближе. Его дыхание пахло железом и гранатом — смесь крови и желания.
— Я не…
— Трусиха, — прошипел он, и в его глазах мелькнула знакомая насмешка.
Гнев вспыхнул в груди Делиры, жарче страха. Она рванула цепь, и воин рухнул на спину с глухим стуком. Его смех раскатился по подземелью.
— Так лучше, — она наступила ногой на его грудь, чувствуя, как под кожей бьётся сердце — ровно, слишком ровно для смертного. — Ты хотел игры? Получи.
Её пальцы вцепились в его волосы, дёрнув голову назад. Воин застонал, но это был стон удовольствия, не боли. Делира наклонилась, её губы в сантиметре от его уха:
— Ты мой пленник. Ты будешь молчать.
Он открыл рот, чтобы возразить, но она заткнула его поцелуем — грубым, властным, с привкусом своей ярости. Его цепи загремели, когда он попытался подняться, но Делира прижала его коленом.