Его рука опустилась на ее спину, прижимая ближе, и она почувствовала, как его тело откликается – твердо, желающе, но без прежней неистовой срочности. Это была страсть смакуемая, растянутая во времени, как дорогое вино.
Они разомкнули губы, дыхание сбитое, глаза блестящие. На губах Индирры играла улыбка – дерзкая, счастливая.
– Топлива хватит? – спросила она шепотом, ее пальцы запутались в его волосах у затылка.
Он рассмеялся, тихим, грудным смехом, который всегда заставлял ее сердце биться чаще.
– Для начала – достаточно, – пообещал он, его глаза метнули искру. – Остальное... добавим на арене.
Прощальное шоу началось не с грохота тамбуринов, а с тишины. Тишины, наполненной ожиданием. Шатер был полон. Лица зрителей светились любопытством и легкой тревогой. Все слышали слухи. О переменах. Об угасании старого огня. О новом чуде.
На арену вышли они. Не Игнис-Демон Огня и его ученица. А Игнис и Индирра. Партнеры. Любовники. Два берега одной реки.
Он поднял руку. Не резко, не властно. Плавно, как дирижер, приглашающий оркестр.
И тогда зажегся первый огонек. Не у него на ладони. Над ареной. Крошечный, теплый, золотой шарик света.
Он завис в воздухе, пульсируя, как сердце. Потом еще один. И еще. Десятки. Сотни.
Они появлялись не из ниоткуда, а словно рождались из самой темноты шатра, из дыхания зрителей, из музыки, зазвучавшей тихо – мелодичной, завораживающей, словно колыбельная для пробуждающейся стихии.
Это были не прежние огненные змеи или драконы. Это были живые огни. Существа чистого света, игривые, грациозные.
Они кружились, переплетались, образовывали сияющие гирлянды, мерцающие облака. Их свет был не ослепительным, а ласковым, окутывающим арену и зрителей в теплый, золотистый ореол. Он не обжигал – он согревал душу.
Игнис и Индирра стояли в центре этого сияющего роя. Он протянул к ней руку. Она приняла ее. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья – не сковывая, а соединяя. Легкая дрожь в его пальцах передалась ей, не пугая, а напоминая о хрупкости и ценности этого мгновения.
Музыка сменила ритм. Стала пульсирующей, чувственной. И они начали танец.
Это не был танец укротителя и стихии. Это был танец равных. Два пламени, сплетенные в одно. Их движения были плавными, волнообразными, дышащими синхронно. Он вел, но не властвовал. Она следовала, но не подчинялась. Она отдавалась движению, чувствуя, как ее тело становится продолжением его мысли, его желания. Как ее гибкость отвечает его силе, ее легкость – его устойчивости.
Живые огни откликались на них. Когда Игнис проводил рукой по воздуху, огоньки выстраивались в сияющую арку над их головами. Когда Индирра взмахивала рукой, они рассыпались фейерверком искр, оседая на ее плечах и волосах, как сияющая пыльца. Когда их тела сближались в танцевальном па, почти сливаясь, огни обвивали их, как теплая, светящаяся вуаль, подчеркивая каждую линию, каждое напряжение мышц, каждую волну страсти, пробегавшую между ними.
Индирра чувствовала его руку на своей талии, твердую и надежную. Чувствовала его бедра, прижатые к ее спине в медленном вращении, чувствовала, как его дыхание опаляет ее шею.
Она откинула голову, обнажая горло, и его губы коснулись чувствительной кожи у ключицы. Статический разряд пробежал по ее телу, заставив ее выгнуться, прижимаясь к нему сильнее. Огни вокруг них вспыхнули ярче, окрасившись в теплый багрянец.
– Чувствуешь? – прошептал он ей на ухо, его голос был густым от желания. – Наше пламя... оно дышит с нами. Танцует с нами.
Он повернул ее к себе, их груди соприкоснулись через тонкие ткани. Взгляды встретились.
В его янтарных глазах горел не адский огонь, а глубокий, сконцентрированный жар любви и вожделения. Точно такой же жар пылал и в ней.
Их губы снова нашли друг друга. Поцелуй на арене, под взглядами сотен людей, был не вызовом, а естественным продолжением танца. Страстным, глубоким, влажным.
Огни завихрились вокруг них бешеным золотисто-багряным вихрем, скрывая их на мгновение от зрителей в сияющем коконе интимности.
Когда они разомкнулись, дыхание сбитое, губы влажные, на арену опустилась тишина, нарушаемая только их учащенным дыханием и тихим жужжанием огней.
Игнис поднял их сплетенные руки высоко над головой. Знак на запястье Индирры вспыхнул ярко-золотым. Знак у нее на боку ответил ему теплым свечением под шелком платья.
– Для вас! – крикнул Игнис, и его голос, лишенный прежней громовой мощи, был полон новой силы – силы искренности. – Для новых судеб! Для нашего цирка! Для любви, что сильнее огня и времени!