Когда ты что–то отдаешь, то получаешь ни с чем не сравнимое удовольствие. Говорят, что когда мы отдаем, то делаем это для других. Конечно. Но я уверена в том, что в первую очередь мы отдаем для себя. Потому что удовольствие от вручения подарка невозможно выразить словами, иногда человек уже не может без этого жить. Когда человек отдает что–то, то радуется и он сам, и тот, кто получает дар, причем даритель даже больше. Чем больше я отдаю, тем больше получаю. Так всегда. И для этого совсем не нужно быть звездой.
18 Умереть в понедельник
Я сижу в такси, которое везет маму в больницу. Врач сказал, что ей требуется постоянное лечение. Нас давно тревожили ее бесконечные жалобы на боль внизу живота. Папа очень недоверчиво относится к официальной медицине, поэтому сначала мы пытались вылечить маму при помощи аюрведических средств. Но они не принесли облегчения. Диагноз доктора однозначен: у мамы диабет и повышенное давление. Ее почки в опасности. В Непале нет системы медицинского страхования, так что если вы вдруг заболели, то должны сами платить за лечение и уход. Иначе вам просто не позволят долго болеть. Жить, впрочем, тоже.
Случившееся меня глубоко огорчает. Мама для меня больше, чем просто мама, я делила с ней все свои переживания, печали и радости; она единственная из всех никогда меня не осуждала, только с ней я могла быть самой собой, безо всякого притворства. С мамой мне не нужно было играть никакую роль. Для нее я не монахиня, не певица и не глава школы. Я просто ее дочка, поэтому в ее объятиях я чувствую себя так, будто погрузилась в горячую ванну после долгого, трудного путешествия. Что бы пи случилось, мама будет меня любить и защищать. А это так прекрасно, когда тебя любят!
Теперь она три раза в неделю ездит в больницу, где ее подключают к аппарату для гемодиализа. Три раза в неделю маме чистят кровь, переполненную токсинами, которые уже не в силах выводить ее больные почки. После многолетней передышки жизнь снова решила повернуться ко мне своей темной стороной. Настало время испытаний. Таков круг жизни, и я его принимаю. Есть ли у нас выбор? Я болтаю о всяких пустяках, словно мы выехали на прогулку, рассказываю маме о лавочках, которые мне удается рассмотреть через грязное стекло машины. Она пытается улыбнуться, а получается лишь странная гримаса, искажающая ее красивое лицо. Маме плохо. Сегодня врач должен поставить ей постоянный катетер; потом снова уколы, благодаря которым переливание крови становится менее болезненным.
— Как же я устала от всего этого…
— Я знаю, мамочка, знаю… Но нужно потерпеть.
— Лучше снова попробовать аюрведу, она хоть натуральная.
— Мама, я не думаю, что это хорошая идея. Вспомни, как две недели назад ты раздулась, как шарик, и мы могли тебя потерять!
Каждый раз мне приходиться спорить с мамой, чтобы она продолжала лечение. Как и многие тибетцы, мои родители с опаской относятся к современной медицине. Даже сегодня они предпочитают лечиться при помощи растений и молитв. И эти средства уже не раз доказали свою состоятельность, я, например, им доверяю. Терпеть не могу глотать лекарства, даже если зуб болит так, что голова раскалывается. Но в случае с мамой я прекрасно понимаю, что ее болезнь требует современного лечения и только врачи смогут ей помочь. Без них, боюсь, она долго не протянет. И один раз я уже в этом убедилась: маме стало совсем плохо, я поверила в то, что она умрет.
Это случилось вечером, около восьми часов; я сидела в гостиной родительского дома и смотрела какой–то фильм, когда в комнату внезапно вошел дядя, бледный как простыня.
— Чоинг, готовься…
— К чему?
Он не успел ответить, а я уже резко встаю и мчусь в мамину комнату. Перескакивая по две ступеньки, я взбегаю на второй этаж; кровь гулко стучит в висках.
Распахиваю дверь в комнату мамы. Она лежит на кровати; лицо, живот, ноги, все тело раздулось и отекло. Мама словно увеличилась в три раза. Дышит хрипло, с трудом, будто невидимая плотная ткань мешает воздуху пройти. Глаза полузакрыты, голова откинута назад; словно рыба, которую выбросили на берег, она борется с удушьем. Мама умирает.